Solitaire

Она влюблена в программу "Эксель" так же сильно, как я - в браузер "Гугл хром".

Я - вакуум. Пустота. Ничто.

Иногда я ненавижу людей. И это, наверное, очень вредно для моего ментального здоровья.

- Did you call about Charlie?
- I called about you.

- Are you drunk?
- I'm a poet.

you hate yourself. i hate myself. common interests. we should get together.

Nothing's going to change until you decide you want it to change.

“You like to act as if you care about nothing and if you carry on like that then you’re going to drown in the abyss you have imagined for yourself.”

“I don’t want people to be worried about me. There’s nothing to worry about. I don’t want people to try and understand why i’m the way I am, because I should be the first person to understand that. And I don’t understand yet. I don’t want people to interfere. I don’t want people in my head, picking out this and that, permanently picking up the broken pieces of me.”

Всегда можно сказать, о чем человек думает, если посмотреть, чтó он читает.

— Мне не нравятся подделки, — говорю я. — Истории с идеальными героями и сюжетом. О том, чего в настоящей жизни быть не может.

Папа поступил в университет в тридцать два года и получил степень по английской литературе. Сейчас он работает в IT.

Я уже не помню, когда не была серьезной. Насколько я знаю, я пришла в этот мир, источая цинизм и вопрошая, скоро ли пойдет дождь.

— Так и есть. «Гордость и предубеждение» просто кошмарный роман. Я едва смогла продраться через первую главу.
— Почему?
— Это же литературный эквивалент ромкома с отвратительно подобранными актерами.

Когда смотришь фильм, ты вроде как наблюдаешь за происходящим со стороны. А когда читаешь книгу — оказываешься внутри. Ты — главный герой.

Меня нельзя назвать верующей в строгом смысле слова, и, возможно, это означает, что я попаду в ад, если он вообще существует — что, давайте начистоту, маловероятно. Впрочем, эта перспектива меня мало тревожит, поскольку, что бы ни ждало меня в аду, вряд ли там хуже, чем здесь.

Мы живем в капиталистическом мире, где каждый покупает музыку только потому, что ее купил кто-то еще.