– Мам, ты ведь знаешь про ночь пяти псов?
– Нет.
– Я прочел в твоей книге, а ты не знаешь? Ты даже подчеркнула отрывок!
– Не помню.
– В давние времена коренные австралийцы в холодные ночи спали, обнимая прирученных динго. Когда было прохладно – одного пса, когда похолоднее – двух, трех… Самые холодные ночи они называли «ночами пяти псов». Вспомнила?
– Ночь пяти псов…
– Ага, ночь пяти псов.

Почему, Иоанн, почему путь к блаженству в раю так непомерно тягостен? Почему для возрождения кротких и плачущих Всевышний создал один-единственный, непомерно тягостный путь?

Как же назвать место, находясь в котором, мечтаешь видеть хотя бы ад?

Отношения между людьми - это тоже своего рода живой организм, и как живой организм они рождаются, вызревают, стареют и умирают.

Однажды он сказал, что в жизни не хватает кнопки пропуска, которую можно было бы нажимать, когда становится слишком трудно - как при просмотре фильма, если хочешь пропустить сцену.

Прошлое всегда настигает внезапно. Только что все было спокойно, и вдруг - хлоп! - и уже никуда не скроешься.

Из-за того, что дети были всего лишь детьми и не могли знать, что некоторые раны с годами не заживают, а становятся только глубже, их слова и поступки злее и бессердечнее, чем слова и поступки взрослых.

Родители, возможно, не осознают, что у них есть любимчики, даже когда они у них есть.

Беспредельно, отчаянно, яростно мечтать о небесах можно только из ада.

Тяжело жить нормально, когда твое окружение желает тебе смерти.

Она вспомнила последнюю запись сына — он почему-то сделал ее заранее, утром. Знал ли он, что пишет в последний раз? Он закончил предложением: «Это был потрясающий день». Его короткая жизнь вместила четыре тысячи девяносто восемь дней. Четыре тысячи девяносто семь из них были наполнены страданием и одиночеством, и лишь один, последний, был потрясающим.

«Сегодня она поняла, что труднее всего выносить

печаль. Гнев, отвращение, чувство, что тебя предали,

в конце концов изживают себя и исчезают, но печаль, приходящая вслед за ними, остается навечно. Она хочет знать, зачем та, другая, все это делает.Чем она и ее сын заслужили все это.Она боится.Она слаба, слишком слаба.Слаба в самой последней степени, когда нет другого выхода, кроме как превратиться в чудовище.Она боится, что превращение неизбежно».

Понаблюдав за ними, Семин обратился к матери:

Но если в таких людях, как я, что-то надломится, крушение неизбежно. Мы не можем измениться частично - только полностью и бесповоротно.

Сегодня она поняла, что труднее всего выносить печаль. Гнев, отвращение, чувство, что тебя предали, в конце концов изживают себя и исчезают, но печаль, приходящая вслед за ними, остается навечно.