Silent Lucidity

— Значит, я просто... раздеваюсь и иду? —  спросила она через плечо.

— Да, — Алк улыбнулся. — Но ты можешь не торопиться.

Тентил на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем подойти к Алкорину. Он остановился перед фальсификатором, оторвавшим взгляд от экрана и слегка отшатнувшимся. С удивительным спокойствием Тентил переместил свое тело, чтобы заслонить Алкорина от взгляда Абеллы. Ее сердце чуть не разорвалось от нежности и признательности.

— Мне нужно посмотреть, когда она будет на, — начал Алкорин.

— Она скажет тебе когда, — прервал Тентил.

— Я все равно увижу ее на экране, как только сканирование будет завершено, ты понимаешь?, — сказал Алкорин.

— Прекрасно. Но ты никогда не будешь смотреть на нее прямо, или тебе придется найти три новых глаза, — ответил Тентил.

— Не двигайся, — прохрипел он.

Тентил отпустил ее на несколько ударов сердца; за это время она услышала его прерывистое дыхание, звяканье расстегиваемого ремня, шорох снимаемой одежды, стук отбрасываемых в сторону ботинок. Она оставалась на месте, ее предвкушение росло с каждым тихим звуком. Когда он прижался своим телом к ее спине, она почувствовала только жар его кожи и твердость мускулов сквозь одежду. Его руки опустились к ее талии и быстро скользнули ниже, чтобы поймать подол платья. Он дернул его вверх, обнажая ее задницу, и схватил за бедра, шире раздвигая ноги, и откинул ее таз назад. Без предупреждения погрузил свой член в ее лоно. Абелла ахнула, зажмурившись от внезапной полноты его присутствия. Он наполнил ее, растянул, причинил боль и заставил чувствовать себя так чертовски хорошо, что она могла только молить о большем.

Подняв руки, она легонько провела кончиками пальцев по шрамам на его щеках. 

— Ты не расскажешь мне, как они у тебя появились?

— Обет молчания. Это ритуал, который Мастер выполняет, чтобы послушники могли доказать свою преданность Ордену и его секретам. Он включает в себя удаление органов, необходимых для речи, поэтому он варьируется у разных видов. Его должны принять все, кроме Мастера и его любимого секунданта. Я отказался.

— И это было твоим наказанием?

Тентил покачал головой. 

— Нет. Это результат одной из их неудачных попыток заставить меня дать клятву.

— Одна из их неудачных попыток?

— В первый раз они влили мне в горло смесь, которая должна была разрушить мои голосовые связки, — напоминание сделало дискомфорт, вызванный его речью, чуть более заметным. — Я отправил двух задействованных послушников в лазарет. Следующей ночью они попытались снова. На тот раз я был готов. Вторая группа послушников выздоравливала больше недели. В последний раз Мастер послал группу из пяти послушников в мою комнату, пока я спал, чтобы отрезать мне язык. 

Абелла тихо выдохнула. Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, нахмурив брови и приоткрыв губы. Он опустил ее руки вниз, так что только кончики ее указательных пальцев коснулись его шрамов, и провел их от рта до ушей.  

— Это все, до чего они дошли. Я убил двоих из них ножом, который они принесли с собой. После этого Мастер решил, что лучше всего оставить мне то, что осталось от моего голоса, и я поклялся, что он никогда больше его не услышит.

Ее пальцы переплелись с его.

— Говорить так же больно, как это звучит, не так ли?

Тентил кивнул. 

— С тобой это того стоит.

Абелла двумя руками схватила свой и направила его на других убийц, но ее враги были слишком близко. Ближайший убийца метнулся вперед и выбил оружие у нее из рук. Прежде чем она успела осознать, что произошло, чья-то рука обхватила ее сзади за шею и дернула назад. Сдавленно захрипев, Абелла схватилась за крепкое, как железо, предплечье обеими руками и, взмахнув ногами, пнула стоявшего перед ней убийцу обеими ногами. Удар пришелся ему в грудь, и он отшатнулся назад. Как только он восстановил равновесие, рука с серой кожей легла ему на плечо и развернула его. Убийца дернулся, издал влажный булькающий звук и упал на землю.

Тентил стоял с другой стороны тела, держа нож в окровавленной руке. Его дикие черные глаза встретились с пристальным взглядом Абеллы

— Душ? Правда?

Он кивнул, не в силах сдержаться от улыбки. 

— Иди.

Черно-синие волосы веером рассыпались по плечам, когда она отвернулась от него и выскочила за дверь спальни. Несколько мгновений спустя в ванной зазвучала вода, а затем раздался голос Абеллы. 

— О, Боже мой, да!

Грудь Тентил наполнилась внезапной гордостью. То, что такая простая вещь, как горячий душ, могла вызвать в ней такую радость, было чудом — и он был катализатором ее радости. Осознание того, что он принес ей немного счастья, каким бы маленьким и мимолетным оно ни было, принесло Тентилу чувство удовлетворения, которого он никогда не испытывал. Он подошел к двери спальни и прислонился к внутренней стороне рамы, скрестив руки на груди и закрыв глаза.

«Он был весь в крови. Это выбивало ее из колеи больше, чем пистолет в его руке или его арсенал лезвий — кровь означала, что он использовал это оружие, возможно, всего за несколько секунд до того, как вошел в ее комнату.»

«в нем было что-то свирепое, что-то почти звериное.»

«Он протянул руку через плечи Каллиона, сжал руками его голову и дернул ее в сторону. Кожа на шее Каллиона разорвалась, пролив еще больше крови, когда незнакомец повернул голову эртрак-сана назад. »

«Ему нужно было увести ее из этого места, чтобы он мог обработать ее раны; »

«Только когда она была в безопасности — и исцелена — он мог уступить своим первобытным желаниям.»

«Темные тонкие синяки пересекали ее спину, каждый из которых был окружен раздраженной красной кожей, указывающей на легкие ожоги.Тентил знал, что это за отметины — раны от электрошока. Мастер уже применял его к нему раньше в надежде обуздать его склонность к неподчинению.»

«Он должен был не торопиться с Каллионом, должен был заставить ублюдка страдать часами, днями, прежде чем даровать ему освобождение в виде смерти.»

«Она была его. И он будет защищать ее от кого угодно, от чего угодно, до последнего вздоха.»