Эпоха добродетелей. После советской морали

Аннотация книги Фишмана от издателя, как бы это сказали современные маркетологи, не продающая. Хочется пройти мимо, но не стоит. Проще надо быть, говорить с читателем на его языке, пусть кабинетным учёным это до сих пор и претит.

Одна из основных мыслей "Эпохи добродетелей" в том, что пресловутая советская мораль, которую сегодня нашими бабушками-дедушками и родителями (а в более общем ключе – рефлексирующими по застою элитами из "телика") принято противопоставлять пошлости, насилию, безразличию и прочим типичным бедам нынешнего общества, не была столь идеальной и идеалистической. По сути, это даже не мораль как таковая, а её подмена, виртуальный конструкт, матрица, реальность, которая родилась за закрытыми дверями тоталитарного общества. И была она по своему содержанию совершенно не социалистической, а вполне себе на 99% буржуазной, с которой её стравливала официальная пропаганда. Людям приходилось принимать правила игры (ведь других нет!) и подстраиваться под спускаемые сверху идеалы, врастая в них.

Автор подробно рассказывает о том, как формировалась эта мораль, через какие изменения проходила эпоха добродетелей и почему мы, вроде бы вышедшие из советских традиций, оказались в точке невозврата 90-х.

Несмотря на комплексность поднимаемых вопросов, книга читается легко, совершает несколько неожиданных поворотов (а может быть, и открытий) даже для тех, кто глубоко в теме (или, по крайней мере, претендует на это), и заставляет кое-что переосмыслить и в обязательном порядке спроецировать на Россию образца 2022 года. Нам же тоже постоянно намекают на объединяющую мораль, которую мы обязаны принять. Выучены ли уроки?

От книги остались неоднозначные впечатления: первые несколько глав шли тяжело, сложно было ухватить структуру и мысли автора, иногда казалось, что это все — один бесконечный ответ Юрчаку и его “Это было навсегда”. Когда речь пошла об образцах воспитания и общих местах советской идеологии, показалось, что что-то в книге есть, и автор нащупал кое-что интересное. Я с удовольствием поразмышляла про дворянский, по сути, идеал советского человека.

Но по-настоящему живой работа стала ближе к концу, когда зашел разговор о Крапивине и фантастике как олицетворении идеологии общества 90-х. Посмотрела на биографию и другие книги автора и стало понятно, почему: “значительная часть работ Л. Г. Фишмана посвящена анализу преломления в отечественной фантастике различных аспектов становления гражданского общества в современной России.” Это чувствуется, в части обсуждения феномена попаданческой литературы повествование пошло очень бодро.

Почти целиком подчеркнула для себя главу “Скрепы и пустота”, здесь разложено по полочкам все неосязаемое, что я бы хотела сказать на эту тему, ну и теоретическая база из предыдущих глав пришлась кстати.

Итого, книгу скорее рекомендую, и уже сохранила себе несколько работ Фишмана на профильную для него тему.