Костры из лаванды и лжи

— Записку дяде не написала.
— Ё-моё! — Лиза закатила глаза. — Да и ну его… в фиолетовую чакру!

– Да нет же, ты послушай дальше! – судя по тону, друг и правда пребывал в панике. – Книга сама раскрылась, а там вот что:

Кот мяукать, кот метаться,
Загорелся кошкин дом.
Тут бы кошке догадаться,
А она давай считаться,
Всё поставила вверх дном.

Флорин ласково потёрся о руку, навевая тепло и уют. Женя запустила пальцы в мягкую дымчатую шерсть и улыбнулась:
– Ты ж мой котик.
Питомец странно хмыкнул, как-то уж совсем по-человечески.

Она потащила подругу к рыбному базару на берегу. У лотков толпились люди, упитанная дама с высветленными кудрями и объёмной сумкой громко торговалась с одним из рыбаков. На небольшом ящике сидел чёрный усатый кот и, не обращая никакого внимания на суету вокруг, деловито умывался.

Решившись, она наклонилась к одному из бумажных пакетов, которые они составили под столик, и вытащила новенький комплект белья.
Не шелковый. Не кружевной. Не полупрозрачный. И вполне классического дизайна. Тонкий батист нежного лавандового оттенка больше подошёл бы девочке-подростку. Тем более что на трусиках красовалась умильная мордашка котёнка и два отпечатка лап.

Ты можешь ей сделать расклад и сказать?..
– Нет! – Женин ответ прозвучал резче, чем следовало. Так что она повторила спокойнее: – Нет, Клэр, я этим больше не занимаюсь. Во всяком случае, не всерьёз – так, чтобы раздавать советы в сложных ситуациях. Понимаешь, ответы надо искать прежде всего в себе. Жизнь не должна зависеть от картинок на картах.

Зато прямо на стойке восседал большой чёрный кот и недовольно смотрел на пришелицу. Его короткая шерсть лоснилась в свете люстры, усы вызывающе топорщились, а кончик хвоста еле заметно подёргивался, словно он тут самый главный, а Женя без спросу ворвалась в его владения.

– Надеюсь, хоть готовить-то ты умеешь?...
– Умею, не сомневайся. Сегодня я ещё на больничном, а с завтрашнего дня обязуюсь баловать тебя изысками русской кухни: салат винегрет, борщ и холодец с хреном!
Кристиан схватился рукой за сердце и простонал:
– Бог мой, это звучит как угроза!