Крейцерова соната

Необычно читать Льва Николаевича в таком формате. Сюжет простой, да аморально, запретно, хотя тема измен всегда актуальна. Надо отдать должное мастерству великого классика, насколько он экзотичен (как и всегда) в передаче и раскрытии душевных метаний и страданий героя. 

С позиции изучения мыслей писателя, его биографии любопытно, интересно, за счет своей краткости не надоедает. 

Две альтернативные концовки удивили (кстати также и интересен этот момент, если окунуться в причину существования разных концовок), неужели похотливые мысли так проблемны, что единственное спасение от них - чья-то смерть?

Самые большие трудности у меня вышли с оценкой этого произведения. Вроде бы и тема такая нетривиальная, и язык писательский, как всегда, бесподобен.... но ... Наверное, в данном случае, была слишком сильна авторская позиция. Я до последнего сомневалась, что это голос самого автора звучит из уст Позднышева, но все шло к этому, чем ближе к концу, тем неуклоннее.

Очень смело Толстой приступает к этой теме, призывая читателя к воздержанию от всего плотского, ибо это более правильно, чем следовать человеческой природе "зверя", и делать "свинские отношения"... Т.к. , по мнению писателя, это порождает лишь раздражение и ненависть в семье. Что тут скажешь, автор исходил, видимо из собственного жизненного опыта, да, к тому же, легко призывать к воздержанию и духовной чистоте, когда тебе 60 лет, а произведение создано именно в эти годы)

Круто расправляется автор и с проблемой численности человечества, мол, все равно придет все к концу, так и для чего же дети, и в чем вообще смысл существования?!

Хочется особо отметить один момент - очень замечательное наблюдение писателя, что людям несчастным гораздо легче жить в городе, ибо тут есть множество занятий и некогда сосредотачиваться на своих чувствах - ведь, это и в наше время так!!!

"Крейцерова соната" была опубликована в 1890 году. Льву Толстому было уже 62, за плечами - "Война и мир" и "Анна Каренина" и власть над миллионами преданных читательских сердец, и внезапно он пишет повесть, в которой заявляет: христианский брак - это обман, что брак заключается лишь из-за полового влечения людей и не приводит к истинной вере. Коктейль Молотова, брошенный в устои церкви. По словам Павла Басинского, в то время только две вещи волновали интеллигенцию - что хотел сказать Толстой в "Крейцеровой сонате" и кто прав - марксисты vs народники. Повесть подвергалась жесткой цензуре и была разрешена к печати только в составе собрания сочинений.

О чем: главный герой - Василий Позднышев - убил свою жену. Суд вынес оправдательный приговор, постановив, что убийство было совершено из-за ревности. Позднышев не считает ревность причиной преступления, и, чувствуя потребность быть услышанным, рассказывает историю своей жизни случайным попутчикам в поезде.

Василий Позднышев рос и взрослел так же, как и все юноши его времени - в 16 лет он лишился девственности с проституткой. Первый опыт с женщиной он и считает началом своего греховного падения. Такая инициация мальчиков была обычным делом - по советам докторов заботливыми маменьками к юношам приставлялись горничные - "для здоровья", а правительством были заведены дома терпимости. Когда же приходило время жениться, то в пару искали девушку чистую и непорочную, чтобы, заключив брак, все так же продолжать блуд. Этого никогда не объясняют невинным девушкам, но именно это, по словам Позднышева, и должны им рассказать в первую очередь. Чувственность, растущая в изнеженных детях, приводит к порокам во взрослом возрасте. Надо ли говорить, какой эффект произвел такой текст на общество?

Позднышев решает, что будет верен будущей жене Лизе и показывает ей дневники с записями о своей развратной молодости. Так, кстати, сделал Левин в "Анне Карениной", и сам Толстой, показавший дневники Софье Андреевне. После свадьбы Позднышев вдруг понимает, что все, что они с женой чувствуют друг к другу - обоюдное равнодушие, а то, что принималось за любовь, оказалось неутоленным сексуальным влечением. Их ничего не связывает друг с другом, им не о чем говорить. Через восемь лет и пять детей равнодушие превращается в ненависть. В жизни его жены Лизы появляется Трухачевский - скрипач, у которого она берет уроки музыки, и Позднышев уверен, что если бы не Трухачевский, так подвернулся бы кто-то другой - измены не могло не произойти. А затем ненависть приводит к убийству.

Первое название на самом деле было такое - "Как муж убил жену". Конечно, многие подозревали, что Толстой описал в повести их отношения с женой. В отместку, СА написала свою повесть "Чья вина?". Тем не менее, именно Софья Андреевна добивалась у императора разрешения напечатать повесть (правда, Википедия пишет, что это была тетка Толстого). Позднее, когда в имение к Толстым приезжали гости, она показывала на своего младшего сына и шутила - мол, это наше послесловие к "Крейцеровой сонате"

Отчаянный, полный боли текст. Позднышев, рассказавший свою историю, остается один в поезде и отправляется дальше в неизвестность. Символично, что герой едет по железной дороге, всегда наводящей на Толстого смутное чувство тревоги и надвигающейся беды. Ждет ли героя искупление там, на конечной станции?

Повесть была опубликована только после беседы графини Александры Толстой с императором Александром III. Произведение вызвало общественный резонанс, вместо “здравствуйте” люди спрашивали “Сонату читали?”
Запретили повесть и в США. Позднее президент США Рузвельт охарактеризовал Толстого как «человека с извращенной половой моралью».
Мне было интересно узнать как менялось со временем мнение Чехова о повести.

Согласитесь, после такой информации невозможно пройти мимо произведения. Читается быстро, легко. Аннотация поверхностно передает содержание повести. Цензура сработала совсем за другое. Многое у Толстого мне откликнулось. Именно со схожими мыслями (автора) я категорически отказывалась выходить замуж много лет. Выдержала огромное общественное давление. И только когда все от меня отстали и махнули рукой, я решила вопрос семейного обустройства как сама этого хочу. В 18 веке такое, конечно, было невозможно. И при всем этом не во всем согласна с Толстым. Мне ближе мнение Чехова.

Заинтриговала? Если вам интересно воспитание женщины, положение женщины в семье, рекомендую прочитать повесть. Больше ста лет прошло. На мой взгляд мало что изменилось.

Долго выбирала издание. Остановилась на издательстве Аркадия. Справедливо вынесено на титульный лист имя художника. Иллюстрации черно-белые на каждой странице. Обложка изящно оформлена. Художник Мария Бржезинская внесла свое видение героев в это издание. Бумага плотная, нежно кремового цвета, приятная на ощупь. Прекрасное подарочное издание.

Рецензия будет краткой.
Ставлю 5 из 5.

Если хотите окунуться с головою в разврат, в подлость и гадость, гаже которой трудно что-либо вообразить — непременно прочтите.
(Говорю это как человек с опытом чтения «Шатунов»). Ужаснее всего банальность, обыденность этой гадости.

Во время чтения — стойкое отвращение, ощущение густой и липкой мерзости, сочащейся сквозь страницы.
Жгучее презрение вперемешку с оттенками робкой жалости к главному герою — трусу и подлецу.

После — долгое послевкусие, мучительный катарсис. Привычная жизнь, быт, семья и, конечно, любовные отношения — все это воспринимается иначе. Гораздо острее и тоньше начинаешь все это чувствовать. И начинаешь ценить то, что имеешь.

Изначально меня заинтересовала завязка книги, ведь одна из героинь - любовница царя. Ну и подумалось, что раз уж Лев Николаевич поднял такую неоднозначную тему, да ещё и так незавуалированно, то может и морализаторского занудства (простите, высокоморальных размышлений) будет поменьше. Конечно, я ошиблась, ведь процесс духовного становления героя наполнен размышлениями о бренности бытия и, разумеется, герой борется с искусом крайне усердно и очень по-толстовски. Всю середину книги я не знала - смеяться или плакать и тоже боролась с искушением - закрыть эту книгу и забыть о ней. Конец книги стоил этих мучений - он прекрасен! Именно тем, что он жизненный и правильный, хоть и неоднозначный.
P.S. А героини мне не понравились. Хоть и прописаны реалистично, но какие-то они эгоистки все. Даже подруга детства Стивы - обычная созависимая тётка.

Если Евгений Иртенев был душевнобольной тогда, когда он совершил свое преступление, то все люди такие же душевнобольные, самые же душевнобольные — это несомненно те, которые в других людях видят признаки сумасшествия, которых в себе не видят.

Тема соблазна и запретного плода. Сам дьявол искушает Евгения Иртенева, молодого женатого помещика. "Дьявол" в лице деревенской бабы, мысли о которой не дают покоя. Он ощущает себя грязным грешником, помыслы свои постыдными (при живой-то беременной болезненной жене), однако ничего с этим поделать не может.

Иной бы просто изменял, живя с обеими, и ничто бы его не смущало. Но наш главный герой не таков. Пожалуй, честный и чистый человек. Понять его вполне можно. Он мучается, истязает себя, чувствует себя виноватым перед женой и родственниками. Это борьба чистого и семейного в лице жены Лизы с похотливым и животным в лице бабы Степаниды.

Не буду писать что в итоге победило в герое, но вообще здесь два варианта концовки. Мне ни одна не понравилась. Не по своей сути,а по тому, как они выглядят механистическими и неживыми. С другой стороны, это короткая повесть, поэтому ждать пространных описаний и глубоких переживаний не будем...

Я сперва подумал, что произведение написано Толстым на основе собственных переживаний. Только позже прочёл, что написана она опираясь на реальные события, из жизни тульского судебного следователя H. H. Фридерихса. Но потом выяснил, что всё-таки первое моё впечатление меня не обмануло. Так может написать только человек, сам испытавший подобное.

Прежде чем читать, нужно «Крейцерову сонату» слушать. И после этого вопрос отпадёт сам по себе. Но...

В поисках связи с «Крецером» повесть Толстого исследовали со всех сторон, изучили каждое слово, каждый звук. И нашли «явное сходство» повести и опуса композитора:

• М. Л. Семанова увидела композиционное родство прозаического и мелодического. Есть многоголосное вступление (разговор пассажиров в вагоне). Есть трёхчастное построение с переходом третьей части в финал. Характер Позднышева, как и тем в бетховенской сонате, контрастен (ускорения, замедления, скачки разработки с возвращениями назад, параллельное звучание «партий»). Увидеть некое финальное «единство партий» всего произведения (которые бы доказывали конечное слияние мнения Толстого и его героя) мне не удалось. А потом я узнал, что третья часть (финал) сонаты написана Бетховеном совсем для другого произведения, композитор физически не успевал дописать опус к объявленному заранее концерту, и получилось то, что получилось. Всё становится на свои места: единства не было изначально. Что касается остального... Да любое произведение Бетховена контрастно, некоторые имеют многоголосное вступление. Т.е. изложенная М.Л. Семановой связь между двумя произведениями, мягко говоря, не очевидна.
• Оуги Яппинен предпринимает попытку анализа первой части «Крейцеровой сонаты» Бетховена с точки зрения теории аффектов Л. Ратнера (стиль марша, «буря и натиск», блестящий стиль и фантазия). Известно, что именно до аффектов «первого престо» и доискивался Толстой, назвавший музыку «стенограммой чувств». Замечу, что музыку вообще, а не эту конкретную.
• Н. А. Переверзева обнаруживает преобладание в толстовском тексте звуковых образов над зрительными («странные звуки», издаваемые Позднышевым, звуковые «самохарактеристики» Позднышева (я завопил, закричал, заревел); эмоционально-звуковое «раскрашивание» Позднышевым Лизы (она рыдала, смеялась, вскрикивала), «звучащий» фон движущегося поезда (свистит, дребезжит, погромыхивает, слышатся звонки, шум, треск стёкол). Т.е. исследователь не проводит какие-то параллели сонаты с повестью, а отыскивает некую «музыкальность» текста вообще.

  Это очень интересно, но выглядит довольно-таки умозрительно. И на главный вопрос не отвечает: почему всё-таки «Крейцерова»? Может, дело в изначальной идее, которая и привела к созданию повести?

  Биограф Л.Н.Толстого П.И.Бирюков писал, что однажды скрипач Ю.И.Лясотта и С.Л.Толстой исполнили Крейцерову сонату, и она произвела особенное впечатление на писателя. Среди слушателей были И.Е. Репин (художник) и В.Н. Андреев-Бурлак (чтец), которым Толстой предложил средствами своего искусства выразить чувства, вызываемые сонатой. Об этом случае рассказывает в «Моей жизни» С.А.Толстая: «Впечатление было бы потрясающее от этого соединения трёх искусств», – говорил Лев Николаевич».

А вот мнение критиков другого толка:

• «Замысел Крейцеровой сонаты не связан ни с музыкой вообще, ни с бетховенской сонатой в частности» (В. А. Жданов).
• «Выкиньте сонату – ничего не изменится. Толстой ошибочно смешал два волновавших его вопроса: развращающую силу музыки и силу любви. Демон музыки заслуживал отдельного произведения; место, которое отведено ему здесь, недостаточно для того, чтобы доказать существование опасности, о которой говорит Толстой» (Р. Роллан).
• « … в настоящее время, когда... связь произведений Бетховена и Толстого стала уже постоянной и прочной в образованном обществе, музыкантам, исполнителям «Крейцеровой сонаты» надлежит озаботиться о том, чтобы публика совершенно забыла о рассказе Толстого под тем же названием и слушала сонату Бетховена, посвящённую Крейцеру, совершенно так же, как все другие его сонаты, т.е. как чисто музыкальное произведение, полное чисто музыкальной красоты» (И. Эйгес).

Сын Толстого Сергей вспомнил, что во время написания «Крейцеровой сонаты» Лев Николаевич старался понять, какие именно чувства выражаются первым престо «Крейцеровой сонаты». Размышляя о композиции сонаты, Л.Н. полагал, что «введение к первой части предупреждает о значительности того, что следует, что затем неопределённое волнующее чувство, изображаемое первой темой, и сдержанное, успокаивающееся чувство, изображаемое второй темой, – оба приводят к сильной, ясной, даже грубой мелодии заключительной партии, изображающей просто чувственность.»
И тут же добавляет:
«Впоследствии... Лев Николаевич отказался от мысли, что эта мелодия изображает чувственность. Так как, по его мнению, музыка не может изображать то или другое чувство, а лишь чувство вообще, то и эта мелодия есть изображение вообще ясного и сильного чувства, но какого именно, определить нельзя».
Интересно, что в конце жизни Толстой заметил: «Я не вижу в этой сонате того, что приписал ей в своей повести».

По замыслу автора, герой повести знаковой считал только первую часть сонаты: «Страшная вещь эта соната. Именно эта часть.»
И общее замечание:
«...музыка... переносит меня в то душевное состояние, в котором находился тот, кто писал музыку. Я сливаюсь с ним душою и вместе с ним переношусь из одного состояния в другое, но зачем я это делаю, я не знаю. Ведь тот, кто писал хоть бы Крейцерову сонату, – Бетховен, ведь он знал, почему он находился в таком состоянии». «...для него это состояние имело смысл, для меня же никакого.»
И Толстой нашёл своему герою выход из тупика: Позднышев находит в музыке то, чего он так жаждет:
«...мне как будто открылись совсем новые, казалось мне, чувства, новые возможности, о которых я не знал до сих пор. Да вот как, совсем не так, как я прежде думал и жил, а вот как, как будто говорилось мне в душе. Что такое было то новое, что я узнал, я не мог себе дать отчёта, но сознание этого нового состояния было очень радостно...»
И своё «радостное» состояние Позднышев перенёс на все вокруг:
«Жену же я никогда не видал такою, какою она была в этот вечер. Эти блестящие глаза, эта строгость, значительность выражения, пока она играла, и эта совершенная растаянность какая-то, слабая, жалкая и блаженная улыбка после того, как они кончили. Я все это видел, но не приписывал этому никакого другого значения, кроме того, что она испытывала то же, что и я, что и ей, как и мне, открылись, как будто вспомнились новые, неиспытанные чувства.»

Больше «Крейцерова» в повести не звучала. Соната осталась тут одним из немногочисленных светлых мазков на полотне. И получается, что цель появления этого фрагмента – показать именно контрастность, дать читателю отдохнуть от накачки негативом, в который Толстой его окунул с самого начала: ожидание кошмара убийства.
Но на самом деле первая часть – дуэт скрипки и рояля (любопытно, что Толстой не пишет «скрипач» и «пианистка», а именно «скрипка» и «рояль») – не так светла, как это может может показаться из текста. Она чувственна, безусловно. Но это свойственно и другим музыкальным произведениям. Поэтому и делаю вывод: не соната Бетховена была тем толчком к написанию повести. Соната – эпизод, одна глава. Главное ведь тут вовсе не в ней.

Так почему же «Крейцерова»? Очень похоже, что великий писатель тут пошёл по стопам великого композитора: название придумано в рекламных целях. Ведь у Бетховена Крейцер появился для привлечения публики (естественно, что скрипач Крейцер, обидевшись, ни разу не исполнил это произведение). Название было идеальным, потому что на слуху была и музыка, и её обсуждение. Как не воспользоваться таким случаем? И Толстой угадал!

Использовано:
Елена Исаева. КАК ГРАФ ТОЛСТОЙ СЛЫШАЛ БЕТХОВЕНА или ПОЧЕМУ ВСЁ-ТАКИ «КРЕЙЦЕРОВА СОНАТА»

Апрель 2016

Толстой уже убивал прежде.
Все мы помним изувеченное тело Анны Карениной на рельсах Железнодорожной станции, обезсиленного князя Андрея Болконского умирающего на руках Наташи Ростовой. На этот раз орудием убийства стал кинжал и пораженный ревностью Николай Позднышев.
Соната #9 Бетховена, посвященная Родольфу Крейцеру, положила конец иллюзиям Позднышева на институт брака. Женитьба помножила его проблемы на десять, штамп в паспорте открыл бездонный ящик Пандоры и всё зло в компании с самобытными страхами, перманентным чувством неполноценности, пагубной страстью - всё это вырывается на ружу.
Вот тогда-то он совершает непоправимое.
В свое время повесть вызвала сплошь негодование. Ее издание запретили в России, американская почта запретила рассылку газет в содержании которых можно было ее найти. Соната Толстого звучит убедительно, утвердительно и взывает к самокопаниям, к глубокому анализу всему присущему человеку. Многие ругают "Крейцерову сонату", а я считаю это сверхтекстом, и если говорить о нравственности, то тут ее куда больше, чем в пустых надуманных бракосочетаниях.