Путешествие в Элевсин

«Пелевин не исписался. Пелевин просто постарел. Это ощущается в этой его тягуче-слякотной последней “мускусной ночи“, где своеобразной лебединой песней возникает постаревший Pink Floyd, поющий римскому императору о неизбывном».

Именно так бы я начал писать свой памфлет на очередной роман Великого и Ужасного, если бы был единственным выжившим “баночным литератором“ из его же романов — тем самым Шарабаном-Мухлюевым... Но я просто читатель, а не программа или алгоритм. И мои мысли просты и незамысловаты.

Роман «Путешествие в Элевсин» продолжает мифологию предыдущих трёх пелевинских книжек (+ кое-что из «iPhuck10» и вампирской дилогии). Мировые бонзы и элиты обессмертили себя в будущем и превратились в мозги, помещённые под землёй в высокотехнологичных “банках“. На поверхности оставшиеся людишки мечтают о своей “банке“, а нашу Родину называют “Доброе Государство“ с доминирующей сердобольской партией. И мир смертных, и мир “баночно-бессмертный“ обслуживает не знающая ограничений глобальная нейросеть «Transhumanism Inc.»

Литературный алгоритм «Порфирий» вызывает у корпорации «Transhumanism Inc.» опасения: он приобрёл большое влияние, создал виртуальное пространство Римской империи (ROMA-3), где проходят популярные среди элит гладиаторские бои, сам является “баночному миру“ Императором. И что примечательно, «Порфирий» — одна из тех нескольких выживших после “Мускусной Ночи“ программ-алгоритмов (в прошлом случилась глобальная IT-катастрофа, стёршая все данные, названа по имени Илона Маска). Из литературного бота, расследующего преступления и пишущего об этом романы (иногда сексульно удовлетворяющего клиентов), «Порфирий» дорос чуть ли не всепроникающего и самообучающегося ИИ. Глава службы безопасности корпорации, адмирал-епископ Ломас вызывает на помощь сотрудника из нижнего таера Маркуса Зоргенфрея (“таеры“ — уровни, по которым распределены относительно бессмертные “баночные мозги“) и вербует его для тайного расследования.

Перед нами история про Маркуса (он же гладиатор, он же вавилонский жрец), которого внедряют в симуляцию Рима третьего века (ROMA-3), чтобы выведать у императора Порфирия, что за тайный текст тот пишет, а также как это связано с возможным заговором остальных выживших компьютерных ботов и программ. Это путешествие императора Порфирия, переодевшегося в простого смертного, и его личного телохранителя Маркуса из Рима в Элевсин, Греция (там традиционно проходили “элевсинские мистерии“, обряды инициации в честь богинь плодородия Деметры и Персефоны).

Пелевин остаётся верен себе и своим невероятным смысловым кульбитам. Перемешать столько всего в одном тексте может только он: греческую и римскую мифологию и историю, психолингвистику и компьютерные технологии, советскую и современную российскую действительность с антиутопией, где мир оказывается перед угрозой катастрофы после прочтения вождём Доброго Государства трактата по “ветрогенезису“ (хорошо, что банки с мозгами иногда “случайно“ падают с полок и разбиваются)...

В новом романе нашего Гуру как всегда много стёба и скрытого юмора, откровенного (иногда злорадного) сарказма, почти медитативных размышлений о смысле жизни и смерти, так что даже самые грустные и мрачные из них так или иначе приводят к какому-то подобию надежды. И к концу важное дополнение по написанию романа:

Как бы ни критиковали Виктора Олеговича, чтение его текста всегда остаётся незабываемым опытом, и потом уже не важно, текст создаёт такие ощущения или мы сами превращаемся в текстовые программы, воспроизводящие чьи-то смыслы...

Это первая и (пока что) единственная книга Виктора Пелевина, которую мне удалось прочитать. Помнится, когда вышел «Трансгуманизм», я его открыла — и закрыла через страниц десять или около того. Пролистанный в студенчестве «Омон Ра» не считается. Откуда-то у меня сложилось впечатление, что Пелевин — это как-то слишком сложно и не особенно приятно, так что зачем добровольно сувать руку в банку с пауками.
А оказалось совсем наоборот. Текст изящный, упругий, цельный, с живым ритмом и очень удобной несущей конструкцией, на которую можно опираться.

Мне понравилось, что роман начинается (не включая предисловие Порфирия) с сюжетной сцены — и благодаря ей вход в чужую вселенную аж на третьей книге трилогии оказался простым. Мне понравилось, что переходы из одной симуляции, кабинета Ломаса, в другую симуляцию, ROMA-3 были так к месту, что это не раздражало, а продвигало сюжет. Помню, как раздражали меня такие скачки в других книгах — да хоть у Мартина! А ещё мне очень понравилось понимать всякие литературоведческие термины, ссылки, аллюзии и скрытые цитаты. Понравилось от этого понимания хихикать. Особенно хихикала над приветом из Звёздных войн. Но финал, конечно, заставил поперхнуться. Роланд, дружище, ты?

Тут нужно знать, наверное, заранее, что имеешь дело с постмодерном, где властвует многоликая ирония. И то, что автор — буддист.
Маркус, следователь без тела, мозг в банке, сотрудник корпорации «Трансгуманизм» внедряется в мир симуляции Римской империи, чтобы выяснить, что же на уме у императора, который не человек. Они отправляются в путешествие, беседуют о философии, император утверждает целью человеческой жизни стремление к смерти, а потом возникает вопрос: а был ли мальчик?..
Хотелось по привычке спросить: и что же хотел сказать автор? А автор, в общем, всё сказал и использовал множество слов для этого. Такое кривое зеркало, движущиеся картинки, морская фигура на месте замри. Текст, сплетённый, как корзина, из множества узнаваемых волокон, предназначенный нести, что туда положишь.

И теперь, когда погружение состоялось, хочется узнать, что ещё за рыбы населяют дно океана

Долгое время откладывала чтение цикла о вслеленной Transhumanism. Жизнь последние была сложная, пятка чесалась, нечитун давал читать, но в основном, конечно, очень дизморалили отзывы по типу "Пелевин уже не тот, дедушка сдулся". Зачем же тратить время на не то, когда умные люди уже все прочитали и поняли?

Как вы поняли, интерес все же взял верх, и вот мы здесь.

Так что же произошло с Виктором Олеговичем?

Все просто. Он перестал писать про проблемы поколения миллениума, и его представители очень болезненно отнеслись к этой перестановке.  Аплодисменты, занавес.

Со своего зумерского детского креслица скажу: "Путешествие в Элевсин", как и предыдущие книги цикла - невероятно сильные работы.

Во-первых это хорошо прописанные, мотивированные персонажи и в целом приятный легкий слог повествования (подойдет даже для сдвгшников).

Во-вторых это грамотное построение сюжета, большое количество отсылок на предыдущие работы автора (самая явная на iphuck 10, но есть и другие).

И в-третьих - необычайно четкая, профессиональная работа с повесткой. Так стильно и свежо обсмеять тренды современности не удавалось еще никому. Виктор Олегович буквально пропустил через себя все, о чем думает любой уважающий себя зумер и материализовал это в текст.

Я в восторге.

Подведу итог своей тирады буквально в двух словах:

Зумеры всех стран, обьединяйтесь. Миллениалы - поплачьте.

Ежегодность Пелевина - это и литературный прием и моя личная жизненная скрепа. Действие книги происходит в сеттинге Трансгуманизма, но сюжетно роман не связан непосредственно с предыдущими частями, хотя, несомненно, вписывается в супер-вселенную ТГ, Ампир В и Ай-Фак 10. Первое, что хотелось бы сказать - это одна из самых "простых", "прозрачных" и сюжетно-цельных книг Виктора Олеговича. В ней почти нет философии, минимум буддизма, хотя хватает масштабной вскрыши субъективной реальности. Второе - это очень литературоцентричная вещь, там в фокусе, извините за спойлер, очередной, как в t, пойоменон, но не как цель, а скорее как средство. По количеству аллюзий, которые опознает читатель, можно выставлять оценки книжного кругозора. У меня, кстати, скорее всего тройка, Честертона я там не расшифровал. Третье - мне кажется, что это попытка отрефлексировать страхи человечества перед ИИ, недавно предъявившим широким массам в формате LLM убедительные доказательства своего существования. Мне очень близка мысль о том, что именно язык является операционной системой человечества и только в нем, в литературе, как его высшей репрезентации, можно искать глобальные смыслы и цели общественного существования. Четвертое - ПвЭ имеет элегический, почти не нарушаемый обычный яростной язвительностью автора строй. Нет, и прежде я встречал у Виктора Олеговича добрые слова в адрес реально существующих людей, но обычно язвительная ярость преобладала. И, наконец, в пятых - это в очередной раз роман-утешение. Пелевин говорит нам (мне, по крайней мере), что несмотря на экзистенциальный мрак, упадок и деградацию, каждый алгоритм (зачернуто) индивид кузнец своего счастья (зачернуто) автор своего романа и волен покинуть его страницы либо остаться на них, следуя своим путем.

- Ведь сам же знаешь, - сказал я себе, - что нельзя оценивать любого писателя с позиции читателя журнала "Мурзилка". Ведь знаешь?

- Знаю? - спросил я себя с наивным любопытством и открыл рот, словно заядлый фанат журнала "Мурзилка".

- Знаешь, - ответил мне я. - Кому как не тебе это знать, если ты, конечно, ещё помнишь о том, что ты что-то знаешь. Ведь есть писатели для людей, остановившихся в развитии на уровне учебника биологии для 8 класса...

- Кто? Кто эти писатели? - поинтересовался я с нетерпеливостью ученика 7 класса.

- Не будем показывать пальцем, тем более, что и пальцев для этого не хватит ни у тебя, ни у меня. Также есть писатели для выдающихся интеллектуалов, чьи познания в слогосложении уже значительно превосходят уровень тюремного надзирателя и депутата госдумы вместе взятых.

- Куда взятых? В госдуму или в тюрьму?- спросил я,  пронзив интеллектуальным взглядом пипочку своего носа.

- Не остри. За это сейчас можно приобщиться к тюремной библиотеке, - заметил я себе строго. - И есть те писатели, которые пишут для того одного читателя, с кем ведут внутренний диалог. Но это не ты.

- Если не я, то кто же? Кто же, если не я? - спросил я себя с непониманием человека, вдруг узнавшего, что кое-что в этой жизни делается не для него, и застучал в воображаемый барабан громко и дерзковато.

- Видишь ли, чудачок. Если ты читал Пелевина, ну пусть не всего, а хотя бы что-то, то заметил, что в диалогах он... ну не сказать чтобы слаб, а своеобразен. Вот, к примеру, диалоги у Булгакова... Ты читал Булгакова?

- Булгакова? Кто она? Тоже писатель?

- Понятненько, - презрительно произнёс я и посмотрел на себя так, словно это был я, а не он. - Так вот Пелевин - он как будто всегда говорит сам с собой, что свойственно философам и сумасшедшим. Из-за этой особенности его диалоги несколько искусственны, ибо в них Пелевин не раскрывает характеры, подобно Гоголю... Кстати, ты читал Гоголя?

- Прошу тебя, продолжай! - взмолился я.

- Пелевин диалогами движет смысловую составляющую произведений, ведь, по большому счёту, другой значимой составляющей там нет. У Пелевина, кроме заложенного смысла, всё тлен, всё иллюзия, всё необходимые аксессуары для типичного читателя, который без этих аксессуаров не понимает того, что перед ним произведение художественной литературы.

- Литературы? - открыл рот я.

- Да, именно так. Литература - это... Впрочем, ты должен это знать и без меня. И, что ты и сам мог бы заметить, если бы твой интеллектуальный взгляд хоть на секунду оторвался от кончика носа, сам русский язык Пелевина уже не служит автору средством донесения смысла, а всё больше мешает ему, как некий рудимент, посредник между ним и читателем.

- Но ведь он пишет не для читателя? Я угадал? - спросил я и невольно сжался внизу от предвкушения вот-вот откроющейся тайны.

- Молодец. Сделай стильную причёску, побрей подмышки и можешь называться литературоведом.

- Только подмышки?

- Для литературоведа достаточно и этого. Не перебивай. Пелевину язык нужен для издателя, потому что издатель понимает только количество знаков этого языка, а не количество открытых истин. А вот истины или, что более вероятно, понимание этих истин Пелевиным, озвучивание им понятых истин, важно ему и тому его собеседнику, для кого он старается.

- Для Юзефович что-ли? - опять спросил я, всё ещё понимая слабую степень своего понимания.

- Дур-рак! - рассердился я и топнул ножкой коньячной рюмки. - Только дураки пишут для литературных критиков! Только половинчатые идиоты пишут для читателя! Только полные кретины пытаются угодить и тем, и другим, и издателю, а настоящие писатели пишут для вечности! Или для бога, если понятие вечности тебе ещё недоступно!

- Так Пелевин пишет для того, что мне недоступно? - сообразил я.

- Да, глупая ты голова! Это как квадрат Малевича. Все думают, что это картина, поэтому стоят перед нею, разглядывая и делая вид, что чего-то там понимают, и потирают натруженный от умствований подбородок, и делятся ощущениями, а в действительности это отраслевая философия, этакий экскурс в новый дискурс.

- А! Теперь я понял! Экскурс в дискурс! Это же так просто! - обрадовался я, ища в словаре на "Э" и "Д". - Казалось бы, читаешь книгу Пелевина, а сам как бы делаешь себе экскурс в новый дискурс, пока родители не видят!

Тут я похолодел.

- А чего это ты, дружочек, пишешь? Что это ты делаешь, сволочь такая?! Уж не отзыв ли на "Путешествие в Элевсин"?!

- А чо? Я типа этот... с бритыми подмышками теперь. Литературовед.

- Господи! - поднял я глаза к потолку, где, как известно, обитает бог и сосед этажом выше. - Я же только что объяснил тебе русским языком в образах туманных аллегорий, что Пелевин не нуждается в твоих рецензиях, так как дело его тебя - читателя - не касается! Единственное, что ты можешь сделать полезное - это сказать Пелевину "спасибо" за то, что он существует и пишет, а не это вот! Экий ты... не подберу матерный синоним к словам "никудышный и бесполезный балбес". Надо у Быкова спросить, он точно знает.

- Позвольте! - возмутился я. - Я пишу это не для Пелевина! Нет! И пусть он это никогда не прочтёт!

- А для кого же?

- Для читателей Пелевина! Я таким образом позиционируюсь в социуме как ведущий литературовед с отлично выбритыми подмышками! А что? Надо же с чего-то начинать?

Слышится сдавленное ругательство. Моё? Тоже моё? Или это сам Пелевин?

Пелевина, конечно, многие считают провидцем, однако, едва ли он мог предугадать, что выход его книги как раз придется на момент, когда будет активно форситься мем про Римскую империю. Римская империя Пелевина, таким образом, концепт с мемом не связанный, но от этого становится ничуть не менее забавно.

Пожалуй, больше забавного тут ничего нет, потому что ситуация, когда любимый автор следует контракту с издательством, а не велению души, чрезвычайно печальна. По сравнению с первыми двумя книгами “баночной трилогии” - “Transhumanism Inc” и “KGBT+” - “Путешествие в Элевсин” выглядит откровенно вымученно. И если в первых двух книгах была определенная концепция, представляющая современный мир с его цифровизацией и виртуализацией, метафорическая, остроумная, а оттого привлекательная, то в этой есть сюжет, но нет содержания.

Хотя, если точнее, нет, скорее, внятной содержательной линии. Книга представляет собой будто сборник идеальных, отточенных метких выражений и зарисовок, которые между собой смонтированы лишь условно. Будто листаешь записную книжку остроумного человека или знакомишься с набросками в плане работы над книгой.

Так что, пожалуй, самыми яркими из них и ограничусь, тем более что Пелевин прошелся буквально по всему насущному:

И по не вымершим до сих пор кочам с их мантрой “бери от жизни все”:

И по длинным речам на форумах разного уровня:

И по теориям заговора, на которые сейчас принято списывать любые здравые наблюдения за окружающим миром:

Нашлось место для чистой философии:

И для чистого юмора тоже:

Что ж, заметки на полях были интересными. Но в следующий раз, пожалуйста, давайте полноценную книгу.

Искромётное продолжение событий вселенной Transhumanism Inc. Я не читал предыдущие два романа (хоть и планирую сделать это впоследствии), но не могу сказать, что незнание их сюжетов хоть как-то мне помешало. По крайней мере мне так не показалось.

Здесь есть все фирменные пелевинские фишки помноженные на актуальную нынче проблему развития искусственного интеллекта посредством нейросетей. Мне очень импонирует то, как автор миксует поп символы, размышления о судьбах страны и человечества, комплекс нейросетевых проблем, воссозданную реальность древнего Рима и яркий сюжет, изобилующий неожиданными твистами.

Пересказывать идеи и сюжеты Пелевина – так себе идея. В них заложено слишком много всего и основное удовольствие получаешь скорее во время чтения, нежели рефлексируя потом на прочитанном. Нарисованная автором картина развития нейросетей не кажется мне фантастической, потому что за всеми AI всё равно стоит человек и сколько бы сеть ни самообучалась впоследствии, основы заложены при проектировании.

Если вы никогда не читали Пелевина, это не лучший роман для начала знакомства, но всем ценителям его стилистики должно понравиться.

Всё окончательно переехало в воображаемый мир. И тайная полиция, и Рим, прошлое и будущее. Вообще всё. Мозги лежат в своих банках и бредят тем, что они находятся то там, то здесь, то рассуждают о реальности, которую тоже представляют как-то так. Повествование посыпано аллюзиями и игрой слов, которые не особо удивляют, но каждая находка радует и кажется, что ты умнее, чем есть на самом деле.

По-настоящему ценных мыслей много. Что говорить, Пелевин мастер. Где-то я запутался в сюжетном нагромождении, потому что Виктор Олегович использует эзопов язык такой сложности, который для простого чтения уже не может быть доступным. Не хотелось подробно разбираться, нужно было понять главное - чем кончится. Просто Пелевин один из литературных оракулов и актуальный текст должен показать, чем дело обернется, чем сердце успокоится. Кончается нормально и текст хороший, с динамикой и болтовнёй в стиле Тарантино.

У сюжета два уровня. Один - про воображаемое место, которое создаётся хранящимися в банках мозгами, второй - про Древний Рим - локацию воображаемой же ролевой игры, которую создают для тех самых мозгов сами мозги и компания, которая в реальности занимается сохранением сознаний богатых людей. Книга объединяет несколько тем и персонажей предыдущих романов, но не мешает читать этот - уже двадцатый по счёту роман (на самом деле нет, но кто-то посчитал так). Пелевин в одиночку создаёт свой мир по типу сериала «Чёрное зеркало», чем и нравится. Его версия не выглядит скучной или вконец заумной - можно не концентрироваться на аллюзиях, - а вполне динамичной и боевой. Хлеба и зрелищ тут достаточно для каждого.

Если быть строгим, то Пелевин по-прежнему придумывает всё те же рекламные прибаутки из «Generation П». И если быть благодарным читателем, то ему рекламные прибаутки по-прежнему удаются. Он - как и другие - кормится все с тех же полей Достоевского (Набокова, и всех Толстых), но делает это по-своему и выдаёт продукт всё лучше и лучше. Он прекрасен в своём постоянстве и абсолютно современен, в отличие от многих уже сошедших с дистанции. Ко всему прочему, похоже, Виктор Олегович придумал себе и всем нам бессмертие, за что ему отдельное спасибо.

Короче, Пелевин всё ещё торт. И, кстати, как часто вы думаете про Римскую империю?

Это первый раз, когда я  поставил Пелевину 6 из 10 баллов (то есть тройку). Нет в этом никакого надрыва, но выше оценку в данном случае Пелевину - я прямо вижу по отзывам - ставят по совокупности старых заслуг и за привычный поток текста, который вливается в тебя примерно так же, как какой-нибудь привычный напиток утром.

Читать Пелевина комфортно. Мне в этот раз казалось, что я даже не читаю, а как бы плыву по тексту от начала до конца, не особо погружаясь в написанное, но при этом всё понимая, всё принимая и по поводу всего, про что необходимо, рефлексируя.

В "Путешествии в Элевсин" всё как бы есть, но ничего нового ты не просто не находишь, а и не ждёшь. Да-да, ровно по той причине, которую нельзя не обозначить, и её все обозначают - сложно писать шедевры раз в год, работая по заказу издательства (хотя история и знает такие исключения). Особенно если ты распилил одну историю на три книжки и все понимают, что это третья.

Конечно, у "Путешествия в Элевсин" опять тираж в 100 тысяч экземпляров, и я почти уверен, что всё это раскупят - нонсенс для современной России. Конечно, в повествовании сотни отсылок к реальности года после мобилизации и полутора лет планетарной русофобии, и от этих аллюзий порой прямо вздрагиваешь. Конечно, в книжке, наверное, около сотни цитат, которые достойны цитирования. Конечно, это привычный Пелевин - ироничный, умный и мастер слова (и антисоветчик). Но он как будто пишет эти свои последние три книжки в полусонном состоянии. Или будучи уделанным.

Но не читать это невозможно просто.