Wizard's First Rule

Иногда артистически исполненный трюк помогает лучше, чем волшебство. Даже больше того: мастерский трюк — настоящее волшебство.

Говорят, что глубочайшая жестокость идет от глубочайшей нежности

Сияющая принцесса поднялась с места.
— За преступления против короны — сотня плетей. За преступления против народа — его голова.
По зале пробежал удовлетворенный шепот. Ричард почувствовал дурноту.
Хотя, с другой стороны, он многое бы отдал, чтобы поменяться местами с этим человеком. Сотня плетей — ерунда, зато потом — удар топора и конец.

Желая добиться расположения Денны, Ричард беспрекословно делал все, что она требовала. Он очень надеялся, что ему дадут поспать ночью. А может, даже накормят. С тех пор, как его взяли в плен, он ничего не ел. Он задумался, чего ему хочется больше: есть или спать, и пришел к выводу, что на самом деле мечтает лишь о том, чтобы хоть на мгновение прекратилась эта постоянная боль. Или чтобы ему дали спокойно умереть.

Ричард вдруг понял, что ненавидит Срединные Земли, ненавидит страстно, и только во вторую очередь — из-за отношения к Даркену Ралу.

— Но его обида так ранит меня! — воскликнула Кэлен.
— Открою тебе секрет, который ты, быть может, узнаешь, только когда станешь слишком стара, чтобы извлечь из него пользу. — Она подняла на него мокрые глаза. — Его обида ранит его точно так же, как и тебя.

Кэлен помнила того человека, которого убил Ричард. Помнила, как меч обрушился на его голову. Помнила кровь. Ричард убил, защищая от прямой угрозы. Убить или быть убитым, неважно, грозило это ему или ей.
Но сейчас прямая угроза отсутствовала. Это совсем другое дело. Совсем другое. Это казнь. И Ричард одновременно играл роль судьи и палача.

Согласно закону работа в склепе считалась почетной обязанностью и давала право на быструю смерть.
В Д'Харе медленная смерть вселяла ужас и была обычным делом.

Беда не в том, что нам нечего сказать им, а в том, что они не желают слушать.

– Хотя я не стал бы слишком ей доверять, – зловеще прибавил Зедд.
Ричард поперхнулся. Он застыл с ложкой в руке, не решаясь оторвать глаз от скатерти.
– Твоя приятельница не любит сыр! Сомневаюсь, что смог бы положиться на человека, который не любит сыр. Это противоестественно.

Он отчаянно хотел, чтобы все это кончилось и чтобы не кончалось никогда.

"В жизни побеждают сильнейшие. Никто не сочувствует жертвам, только восхищаются силой победителя."

"Всё, кроме безоглядной преданности делу, ведёт к поражению."

– Нет жизни в природе без убийства, – повторил Зедд. – Каждое живое существо убивает.

пророчества всегда верны, только мы не знаем, в чем там правда.

У тебя хватает смелости идти вперед – это редкость. Тот, кто останавливается на перепутье, не в состоянии решить, куда идти, никогда ничего не достигнет

Все мы немного сумасшедшие. Одни больше, другие меньше.