Группа поддержки для выживших девушек

Линия между чрезмерной осторожностью и отсутствием осторожности принадлежит к тем линиям, которые можно пересечь лишь один раз.

Стефани грызет ногти. Это здоровее, чем есть конфеты.

Пока вы не испытаете то, через что прошли мы, вы и представить себе не сможете, насколько может быть испуганным человек.

Не состоит ли смысл терапии в том, что в один прекрасный день она становится тебе ненужной?

После того как ты шестнадцать лет провела в одной комнате с шестью другими людьми, ты знаешь, что они сейчас сделают, еще до того, как они начали это делать. Это похоже на химическую реакцию, когда при соблюдении определенных условий получают определенные результаты.

Не задумывались, куда деваются эти последние девушки?

Я просыпаюсь, встаю, говорю «доброе утро» моему растению, разворачиваю протеиновую плитку и выпиваю литр бутилированной воды. Я уже пять минут как не сплю и тут вдруг вспоминаю, что сегодня я могу умереть. С возрастом человек размягчается.

– Добрый день, – говорит Гарретт в микрофон. – Мне, пожалуйста, бургер с индейкой и гуакамоле, чтобы сыра побольше, маленькие перчики чили, жаренные с рисом, апельсиновый коктейль и еще маленькую бутылочку апельсиновой колы ко всему этому.

Холодильник пуст, если не считать сморщенного лимона, упаковки «Арм и Хаммер» и упаковки «Перье». В третьем открытом мной ящике я нахожу мясницкие ножи и беру два.

Грустно видеть женщину, которая оттащила нас от края пропасти, в роли официантки для своих детей. В конечном счете… В конечном счете их мать перестанет быть для них поварихой, прачкой, горничной. Они обманут каких-нибудь женщин, которые выйдут за них замуж, и снова станут бесплатно получать все эти услуги.

Наконец дверь открывается, и внутрь входит целая толпа обслуживающего персонала, а три охранника тем временем блокируют дверь. Пришедшие расставляют тарелки на столе перед раздаточным окном: сандвичи с имбирным желе на безглютеновых бобах, рисовые шарики с грибами, овощные суши-роллы. Все, конечно, веганское.

Вот такого рода говно и вынуждает меня пьянствовать. И вот я взяла немного денег, купила маленькую бутылку «Смирнофф Айс» и устроила себе развлекуху в лесу.

Если лучшие друзья девушки - бриллианты, то лучший друг последней девушки - надёжный пистолет высокой убойной силы.

Есть только одна сила, потому что, как бы мы не лезли из кожи вон, мы не можем остановить жизнь. Как бы мы ни сражались, сколько бы народу не убивали, мир продолжает меняться, расти, жить, люди пропадают, теряются, и возвращаются, и рождаются, и живут, и, что бы ни происходило, в каких масштабах и с какой силой, жизнь продолжается и продолжается.

...никто не заходит настолько далеко, что его нельзя вернуть. Никто не бывает потерян настолько, что его не найти. Никто.

Когда-то давно я пыталась посмотреть один из фильмов Адриенн из серии «Летняя бойня», но спустя двадцать минут выключила запись, поняв, что в фильме не будет ничего про жертвы. Я помню, как худо мне было оттого, что человеческие существа с семьями и мечтами были сведены к кровавым пятнам без фамилии – с одним только именем. Но помнить их важно.

Я – черепаха без панциря, без всякой защиты, моя обнаженная плоть открыта миру. Я животное, сбитое на дороге машиной. Так меня когда-то назвала Хизер. Даже не настоящая последняя девушка, а просто кто-то, оказавшийся на пути монстра.

Все мы по-разному реагировали на полученную нами травму. Дани стала самодостаточной, Адриенн обратилась к самопомощи, Мэрилин вышла замуж за деньги и засунула голову в песок, Хизер начала ширяться, Джулия стала активистской. Я? Я научилась защищать себя.

Я знаю, что это такое. Ты не хочешь, чтобы кто-то сердился на тебя, в особенности если этот кто-то мужчина, и ты соглашаешься на то, что тебе не нравится, потому что нет дорожной карты для того места, где ты находишься, ничто не ведёт тебя, кроме неонового знака в твоей голове, кричащего: "Не серди мужчину".

Ты такая тихоня, и все думают, что ты сплошная печаль и дырка в голове