Наташа, не реви! Мы всё починим.

Мы сидим на заднем сиденье, делая вид, что приличные люди.
Но мы вообще-то неприличные...

- А я щенка подобрал. Все как ты любишь - без хвоста, косоглазый и ребра сломанные. Контузом назвал.

Смотрю на него, не моргая, влюблёнными глазами. Дура дурой...

Истерично и неуверенно улыбаюсь.

И все вдруг становится хорошо...

- Контузом?..

- Невротик, Контуз... Кенты будут.

- Ну что? Иштаровы никому не нужны, что ли?! - ворчит женщина в белом халате, держа на руках голубой свёрток. - Чье счастье?
Наташа, бледная и чуть замученная, растерянно оглядывает помещение.

• Мне нужны!! Моё счастье!

- Я ещё где-то накосячил? Давай сразу начистоту. Иначе, у нас нихрена не получится, у меня нервов на обиды не хватает. И я буду тебя прессовать, а ты потом рыдать и... А я извиняться не умею. Вот, не вариант, поверь! Сто раз на Лизе проверено.

Детское шампанское, что ли? - смотрю градусы на бутылке. Ни черта не пойму.
Почему у нас шальная императрица не включается??

- Завтра сходите к генетику, вы как старородящая имеете высокие риски отклонений. Скрининг Вам пока делать рано, но...
Внимание мое теряется. Я ухожу в себя.
Старородящая... Отклонения...
Это место словно создано для того, чтобы уничтожить всю радость материнства!

Губы Наташи вздрагивают. Лицо покрывается контрастными пятнышками. Несколько раз судорожно вздыхает...
Я знаю эти симптомы!

• Наташа, не реви! - командую я. - Не сметь! У меня психика слабая. Мне невротика твоего хватает.

По телеку начинают бить куранты.

• Загадывай желание! - подмигивает мне Александр.

Очнись, Наташа! Никаких поцелуев. Ты с ума сошла? И моргнуть не успеешь, как этот ценитель взрослых кайфов познакомит тебя ещё с каким-нибудь. А трезвое утро никто не отменит.

Если бы я не была пьяной, уже умерла бы от неловкости. Но я пьяная... И смерть не спешит спасти меня от позора.

Эмоции у нее как у девчонки. И меня даже уносит в какие-то тоже пацанские ощущения из моей далёкой молодости. Когда всё ярко, трепетно, неопределенно... Финал очень желаем, но не ясен. Будоражит!

Закрываю лицо ладонями, горько всхлипывая от несправедливости.

• Ладно, не реви, мы всё починим, - по-свойский.
• Что именно починим? - пьяно горюю я. - Его дом, мой брак, мои яичники, мою жизнь?

- Сева голодный. А он может только кролика вареного есть. У него очень слабый желудок. Я потом всё верну. Обязательно.

• Да прекрасно он жрет всё, что не прибито!
• Жрёт... - вздыхает она покаянно. - Да только потом...
• Буэ... - громко и радостно доносится со

- Давай, ты не будешь загоняться сегодня. А я буду завтра считать тебя самой приличной и недоступной барышней. Клянусь.
Целую ее в шею, медленно двигаясь пальцами по бедру. Под халатик.

• О-о-о... Нет! Я тебе не верю...
• А так? - покусываю кромку ее ушка.
• Я выражаю... активное...

• Ммм...
• Согласие?
• Да! Ой, нет... Саша... Саша! Мм...

- Я просто знаешь, всегда боюсь, что случиться что-нибудь, а мне обратиться не к кому. Если сделаю так.

- Есть к кому. Ко мне обратишься.

- А если мы расстанемся?

- Даже если расстанемся.

- Спасибо.

- Но мы не расстанемся.