Цитаты из книги Pelagia & The Red Rooster

Ведь единственное настоящее богатство, которое никто у человека не отнимет, – его неповторимый жизненный опыт

Победа над другим человеком - всегда поражение. Настоящая виктория, это когда самого себя побеждаешь.

Если вы спросите меня, я вам скажу, что героев и бандитов пекут из одной муки

Прожить не свою жизнь, отринуть талант, пренебречь этим Божьим даром - грех наитягчайший, печальнейшее из всех преступлений, какие только может совершить человек против себя и Господа.

... если Бога нет, то человеку и свинствовать можно? Не дети же мы, чтоб вести себя пристойно только в присутствии взрослых.

Это очень интересный человек. Совсем-совсем черный, а все-таки с белым пятнышком. Так не бывает, чтобы в человеке не было хотя бы крошечного белого пятнышка. У белых-пребелых то же самое, хоть капелька черная, да есть. Без этого Богу неавантажно.

Дурак обвиняет других; умный обвиняет себя; мудрый же не обвиняет никого

Не бывает неразрешимых задач, бывают бестолковые решальщики.

- Скажите, монахиня, Бог и ангелы существуют?

• Да.
• Значит есть и Дьявол, и его присные. Это единственно возможный логический вывод. Существование белого невозможно без существования черного, - отрезал удивительный следователь.

"Это зрелище нужно выстрадать, ведь свет сияет ярко лишь для зрения, истомленного тьмой..."

Знаешь, от чего возникает новая душа? Оттого, что из Божьего огня высекается маленькая искорка. А высекается она, когда две половинки души, белая и черная, тычутся в друг друга, пытаются понять, одно оно целое или нет.

Какая все-таки загадочная материя – время. То застынет на месте, то несется сломя голову, и никогда одна минута не равна другой, час часу, день дню, год году.

Плохонький русский городок напоминает чахоточного пропойцу, которому хочется дать копеечку, вздохнув над его горемычной судьбой...

«Глупость кричит, мудрость говорит шепотом».

Глупец говорит, что знает, Мудрец знает, что говорит!

Ничего нет опасней этого – когда в женском сердце, содержащемся в неукоснительной строгости, можно даже сказать, зажатом в ежовой рукавице, вдруг тонко зазвучит некая, казалось бы, давно и навсегда оборванная струнка...

...Большие карьеры не так делаются.

– А как?

– Бумажным образом, дорогая сестрица. Бумага – вот ковер-самолет, на котором в нашей державе единственно и можно воспарить к горним высям.