В лаборатории редактора. Слово живое и мертвое (сборник)

Как точно подметила Нора Галь,

Не всякий пишущий способен глаголом жечь сердца людей.

Это верно, не каждый. Поэтому с опаской берусь писать отзыв об этой книге. А вдруг не сумею зажечь? Вдруг, не дай бог, засушу? Да трудная задача предстоит.

Впечатления о книге остались самые противоречивые. Попробую рассказать. В дальнейшем буду использовать сокращение "НГ" вместо "Норы Галь". Ей самой, конечно, это не понравилось бы, НГ нашла бы много синонимов, иносказаний и эвфемизмов. А я не буду. В отличие от автора, я не писатель, а читатель.

Самое главное: писателям и переводчикам надо знать эту книгу близко к тексту. Переводчикам желательно наизусть.

Я же как читатель не мог выносить тонны примеров и пояснений. Хватило бы и килограмма. Поэтому местами просто листал страницы. Да, знаю, "тонны" не понравились бы Норе Галь. Она сказала бы, что это англицизм, что по-русски так не говорят, и привела бы пятьдесят вариантов улучшения фразы. А потом она заметила бы, что "пятьдесят вариантов улучшения фразы" содержат несколько существительных в косвенных падежах кряду. Затем указала бы, что слово "кряду" стилистически чуждо остальному тексту... и т.д. и т.п. Ужас! И как только НГ могла читать книги? Как? Не представляю.

Рассуждения о защите чистоты речи интересны, несмотря на то, что мой взгляд на это дело сильно расходится со взглядом НГ. Лично мне ближе подход Максима Кронгауза: без истерик фиксировать изменения языка и радоваться тому, что им всё ещё пользуется огромное количество людей. В конце концов всё равно не угадаешь, какие ужасные и невозможные слова войдут в язык, а какие умрут. Да и само выражение "войти в язык", которое так едко высмеивала НГ, сегодня употребляется специалистами Института русского языка имени В.В.Виноградова -- сам слышал.

Стиль -- вещь тонкая. Следование стилю не должно съезжать в буквоедство. Не буду приводить примеры, потому что бессмысленно спорить с автором, который давно умер.

Только не подумайте, пожалуйста, что мне всё не понравилось. Это совсем не так. Некоторые примеры я запомню, потому что они стоят того:

Пускай поплачет, облегчится. В силу своего слабоумия.

Я их добавил в свою коллекцию любимых речевых ляпов, таких как

Покойный служит нам живым примером. Он вошёл в комнату в сером пальто в клетку.

И прочих.

НГ отмечает такие языковые болезни: -- канцелярит; -- глаголобоязнь; -- словесная алгебра; -- иноплеменные слова и речения; -- туман; -- чужой синтаксис, просторечие, акценты и другие трудности перевода; -- двусмысленности, неуместные словосочетания и аллитерации -- и ещё какие-то, не запомнил я их. Не буду описывать, что означает каждая из болезней. Хотите узнать -- прочитайте книгу. Замечу только, что теперь я с большим подозрением отношусь к переводной литературе...

Вот что ещё интересно. НГ считает, что из обихода

почти исчезли безобразные чудища вроде Мосгостехснабсбыта.

Рано она покинула наш мир. Повезло. Не дождалась таких перлов, как Минздравсоцразвития, Минэкономразвития и Минобрнауки. В отличие от Мосгостехснабсбыта, эти вообще не лезут ни в какие ворота. Если этот "снабсбыт" хотя бы был существительным мужского рода какого-то там склонения, то эти вообще никак не соответствуют нормам русского языка. Похоже, что они -- существительные. Но ни рода, ни племени у них нет, представить себе их падежи или множественное число невозможно... Вообще херня какая-то, а не слова, да простят мне мой стиль.

Ещё интересная деталь: мокроступы. НГ пишет:

Не собираюсь, подобно ретроградам начала прошлого века, объявлять гоненье на все иностранное и вступаться за «мокроступы».

Вы не поверите, но я видел мокроступы своими глазами и держал их в собственных руках! У моей бабушки была такая обувь. Резиновая. Произведённая заводом "Красный треугольник" в тысяча девятьсот двадцать лохматом году. И в 1980-м эти... как бы их назвать?.. мокроступы... всё ещё выглядели как новые! Это были сапоги? Нет. Калоши? Тоже нет. Ботинки? Да бог с вами! Это была такая резиново-кожаная хрень по щиколотку со шнурками. И это были натуральные мокроступы! Не что иное как мокроступы! Так моя бабушка их и называла. Эх, жаль, что их всё-таки выбросили. Сегодня можно было бы продать в музей за большие деньги.

Очень странно, что НГ считает язык по природе своей неизменным и что телевидение портит язык:

за века ничто не замутило чистых вод языка ... Но ведь в веках не было миллионных тиражей газет и книг, да и миллионного читателя, ибо сама грамота была не так уж широко доступна народу. И не было радио, телевидения, новых источников информации – и, увы, нередко источников порчи языка.

А между тем, 400 лет назад отдельного русского языка вовсе не было. Как не было и отдельных украинского, белорусского, польского. И за это время "чистые воды" замутились так, что я поляка понимаю уже с большим трудом. Радио и телевидение скорее способствуют сохранению и единству языка, чем его изменению и раздроблению. Мне кажется, это очевидно. При всём моём уважении к НГ, она не права. Через 200 лет Пушкина придётся как минимум снабжать обширными пояснениями, а то и чего доброго переводить точно так же, как сегодня мы с трудом понимаем указы Петра I. Вот, например:

«Понеже разделением имений после отцов детям недвижимых великой есть вред в государстве нашем, как интересам государственным, так и подданным и самим фамилиям падение».

Всё понятно, правда? А ещё раньше в славянских языках "пали редуцированные", пропало двойственное число и несколько падежей. Сегодня в русском языке вытесняются некоторые предлоги вместе с предложным и творительным падежами -- и это нормально. Язык стремится к простоте. Недаром же в китайском нет ни родов, ни падежей, ни времён. Он существует так долго, что уже упростился до предела. На пути к чему-то подобному находятся все языки. Некоторые уже хорошо продвинулись в этом направлении. В английском и болгарском времена ещё есть, а падежей уже нет. И с русским будет так же, если он проживёт достаточно долго. И никакие призывы к сохранению языка и заклинания Норы Галь не помогут. Радио только немного замедляет процесс, но не отменяет его совсем. Кто не верит, скорее включайте телевизор. Там как раз передают рекламу какого-то автомобиля со словами "репутация, которую вы заслуживаете". Должно быть "которой". И это не телевизор виноват. Половина носителей языка уже говорит так.

Мало того, языки постоянно изменяются, и разные языки эволюционируют по-разному. Поэтому точный перевод может со временем стать совсем неверным. Пример:

«Так я и знал, что Толстяк сдрейфит». Речь непринужденная, естественная для мальчишек.

Когда НГ писала свою книгу, я и был тем самым мальчишкой, но никогда не употреблял слова "сдрейфить" и никогда не слышал, чтобы его кто-либо произносил. Оно уже тогда не было ни непринуждённым, ни естественным. Так что читайте книги скорее, а то опоздаете.

Ну и последнее. Недавно видел где-то дискуссию: надо ли переводить говорящие имена или лучше оставить их просто в транскрипции? (Кажется, обсуждение было на просторах Лайвлиба, а речь шла о новом переводе Гарри Поттера, но это не важно.) НГ посвящает этому отдельную главу. Вот эта глава мне очень понравилась. Вопрос действительно сложный, и автор показала, как это делают настоящие мастера перевода. Вот это сильно и неожиданно! Неожиданно потому, что я не читал ни одного из произведений, которые там упоминаются, и вообще не встречал в переводах ничего подобного никогда. Для вас, возможно, неожиданностей будет меньше. Но они будут -- это я обещаю. Другая глава про перевод игры слов. Как я понял, в большинстве своём это неразрешимая задача. В некоторых случаях получается удачно, но для этого опять же требуется мастер.

Перечитал всё написанное вместе... Да, сумбур какой-то. НГ рекомендует в таких случаях отвлечься и прочитать свой текст "взглядом постороннего". Подождал. Перечитал. Кое-что исправил. Всё равно сумбур остался.

Не быть мне ни писателем, ни переводчиком. Не зажгу сердца людей глаголом. Простите, если засушил их.

------ PS Через несколько дней после "Слова живого и мёртвого" я прочитал ещё и Поверженных буквалистов . Теперь я бы написал свой отзыв не то чтобы совсем по-другому, но в значительной степени. Не буду этого делать, потому что мой текст получил уже некоторое количество лайков, и было бы нечестно менять его после этого. Добавлю только, что эти две книги надо читать вместе. Этот Кашкин со своими "кашкинцами" вовсе не белый и пушистый, как его живописует Нора Галь, а довольно неприятный тип. И в этом не было бы беды, в конце концов личные качества творца не имеют отношения к оценке его творений. Но только не в случае Кашкина. Среди его творений не одни только переводы. Он писал ещё и доносы под видом полемических статей. И таким образом он своими руками задушил целую школу советского художественного перевода, и последствия его "творчества" мы видим вплоть до сего дня. Поэтому, если вам действительно интересна кухня художественного перевода, я очень рекомендую ознакомиться ещё и с "Поверженными буквалистами". Как уже было сказано, я ознакомился. Жаль, что "Буквалистов" не читал главный редактор Грамоты.ру, который в программе "Правила жизни" на канале "Культура" мне и посоветовал в восторженных выражениях книгу Норы Галь. Если бы он читал обе книги, восторженности у него поубавилось бы...

Книга Норы Галь написана для переводчиков, это такой мастер-класс от признанного гуру. Я не знаю ни одного иностранного языка, так - азы немецкого и английского, но это не считается, значит, я никак не могу быть переводчиком и книга написана не для меня. Однако, я с жадностью её проглотил, потому что на самом деле эта книга написана не только для переводчиков, но для любого русскоговорящего человека, заботящегося о своем уровне культуры. Сожалею только об одном, что читал электронную версию.

И я теперь настроен в ближайшее время заехать в "Молодую гвардию", что на Полянке, и купить настоящее бумажное издание, надеюсь, оно там будет. Потому что такая книга должна быть настольной у любого человека, пытающегося выражать себя на бумаге. Я поставлю её на видное место, нет. я положу её на рабочем столе, потому что мне еще много-много раз придется к ней обращаться. Такие книги - инструменты.

Читая, я снова и снова ловил себя на том, что очень грешен в обращении с родным языком, и меня тоже в большой мере касаются упреки в использовании канцелярита. Это название придумал Корней Чуковский, оно очень точно обозначает болезнь, которая поразила наше общества еще тогда, когда Галь писала свою книгу - в 60-70 годы прошлого века, а за последние десятилетия болезнь письменной речи приобрела просто колоссальные масштабы. Сегодня все признаки заболевания можно заметить и в обыденной устной речи.

С чем это связано? С общим упадком культуры? Похоже на то. Особенно бурно процесс пошел с появлением в нашей жизни соцсетей - писать стали все. А вот культура была далеко не в каждой семье. И классику, да и просто хорошие книги на нормальном русском языке, читали далеко не все. Сейчас полно уверенных в себе молодых людей обоих полов, которые бахвалятся, что ничего не читают кроме переводной фантастики и фэнтези. А кто штампует эти переводы? Такие же сапожники от слова, которых чихвостит в своей книге Нора Галь. Достаточно вспомнить в каких ужасных переводах появлялись у нас некоторые бестселлеры. А какими уродливыми оборотами переполнены статьи в новостных сайтах, которые сегодня заменяют нам вчерашние газеты.

И вот уже не приходится удивляться, когда некая дама начинает свой пост в сети с фразы: "Позвольте мне сообщить вам...", дурацкая английская калька становится чуть ли не стандартом. Но, то что приемлемо в английском, на русском звучит несуразно. И еще море подобных курьезов и нелепостей все настырнее заполоняет нашу речь.

Поэтому и должна книга Галь быть настольной у каждого человека, заботящегося о культуре своей речи - устной и письменной.

Что касается заключительной части книги, которая посвящена соратникам автора - переводчикам школы Кашкина - она менее практична, хотя по тексту там тоже можно найти впечатляющие примеры творческого отношения к родному языку.

Первое, что можно и нужно сказать об этой книге: читать её ужасно увлекательно, а также и полезно. Нора Галь спокойно и убедительно на массе остроумных примеров учит читателя не злоупотреблять заимствованиями там, где это не нужно (Юнайтед Стейтс вместо Соединённых Штатов, сабурбия вместо пригорода), избегать плеоназмов-мутантов вроде ведущего лидера и урбанизированного города, беспощадно изгонять из речи пассивные обороты и цепочки родительных падежей. Наконец — и это, пожалуй, самый универсальный урок — чувствовать язык, его смыслы, не называя вороньим цвет вороного крыла, не путая уединённый и одинокий, ревностный и ревнивый.

Вьющийся затылок, долою с глаз, облокотив лицо на руки, стиснул скулы — на подобные обороты после прочтения "Слова" у человека вырабатываются антитела, и это здорово.

И вот тут необходимо уточнение.

Книга Норы Галь местами ужасно устарела. Язык в наше время развивается быстрее, чем когда-либо, и если общие принципы за сорок лет остались теми же, то многие частности изменились — особенно в том, что касается заимствований. Читаешь: "Как спокойно мы обходимся, например, без недавно еще модного слова скетч" — и улыбаешься, но вот автор нападает на гандбол, атакует ланч, требует не пускать в русский язык фондю — и уже не так смешно.

Кроме того, необходимо делать поправку на время и обстоятельства написания текста: так, Галь требует, чтобы редактор обладал — через запятую! — слухом, чутьём и политической грамотностью (!). Ну а брошенное между делом "Но в наши дни поездки за рубеж не редкость" в книге, написанной в 1972 году, и вовсе кажется изощрённым сарказмом.

Ну и — как же без этого — значительную часть "Слова" занимают славословия в адрес кашкинцев и презрительные выпады в сторону буквалистов. И похвалы, и упрёки в отношении приведённых в книге примеров, как правило, справедливы, но прежде чем принимать всё на веру советую ознакомиться с историей конфликта, не столь однозначного и в значительной степени обеднившего советскую (и, как следствие, российскую) школу перевода.

В общем, книга имела бы преимущественно историческую ценность, да вот незадача: за минувшие с 1972 года десятилетия (да и за десятилетия до него, если уж совсем честно) не было написано ни одного сопоставимого с ней труда. Поэтому само собой, книгу Норы Галь читать нужно, необходимо, обязательно — но с великой осторожностью.