Цитаты из книги Осенью. Пешком

Для людей, неокрепших духом, нет ничего опаснее, ничего убийственнее, чем постоянное размышление над своей судьбой, своей жизнью, своей одинокой неудовлетворенностью и слабостью.

Кто привык числиться в привилегированном сословии хотя бы и самым ничтожным его членом, и смотреть на чернь сверху вниз, тому горько приходится самому вдруг очутиться среди отверженных.

Везде, во всех странах, есть такие немногие, редкие красавицы, и когда мне приходилось встречать такую, это всегда было мне отрадой. Красивые женщины – это большие дети, робкие и доверчивые, и в их безмятежных глазах бессознательно-блаженная ясность красивого животного или лесного родника. Смотришь на них и любишь их без тени желания, и грустно от мысли, что и эти прелестные воплощения молодости и расцвета также когда-нибудь состарятся и погибнут.

Лучшее в этом были, однако, не поцелуи, не вечерние прогулки вдвоем и не игра в таинственность. Лучшее – была та сила, которую я черпал в этой любви, ликующая, радостная отвага жить, бороться ради нее, готовность пойти в огонь и воду за нее.
Уметь рисковать собою одного мгновенья ради, жертвовать годами жизни за улыбку женщины – это счастье. И оно еще не утеряно для меня…

Дома наши, мебель, одежды – безвкусны, рассчитаны на показуху и обман, общественная жизнь бессодержательна и суетна, наука окостенела, дворянство выродилось, буржуазия заплыла жиром? .....     Всюду все думали лишь о наживе, и, начиная с политики и до образовательных искусств, всякая духовная деятельность от начала и до конца была компромиссом с невежеством

Как все прегрешения молодых конторщиков, это началось в один понедельник. День этот, когда вслед за несколькими часами воскресной свободы и веселья вновь и надолго спускается унылая мгла обязанностей и работы, является испытанием и для трудолюбивых, дельных юношей, особенно, когда их начальники весь воскресный день посвятили удовольствиям и повеселились на целую неделю вперед

Даже для людей легкомысленных и для таких, которые уже в родительском доме по части лакомств бывали нечисты на руку, первое настоящее воровство все же вещь весьма неприятная, и иные больше тяготятся первым незначительным проступком, чем позднее более серьезными согрешениями. Эмиль Кольб

Эмиль Кольб не был ни особенным человеком, ни даже преступником, он и в роли преступника быль лишь дилетантом, не имеющим никаких притязаний на наше внимание, но заслуживающим наше сострадание и нуждающимся в нем, как всякий человек, падение которого менее всего вызвано его наклонностями.

Родился он в добропорядочной, состоятельной семье и стремление ко всему прекрасному и приятному было у него врожденным.

"Отказавшийся от мира"

... каждый из этих молодых коммерсантов старался подражать тому, что по-наслышке и по книгам представлял себе изысканным обращением. Девушки с чувством превосходства задавали тон разговору, принявшему характер чувствительной мечтательности, и все они, утратившие детскую невинность и не созревшие еще для любви, неловко и неуверенно витали в фантастически-ложном мире изысканной сентиментальности. "Эмиль Кольб"

До той поры он примыкал иногда по воскресеньям к товарищам, когда они медленно и неуверенно шатались по залитым солнцем улицам, бросали проходившим мимо сверстникам шутки вдогонку, и бродили неприкаянные и отверженные, беспощадно изгнанные из ярко-красочного мира детства, и не принятые еще в почтенный мир взрослых. "Эмиль Кольб"

Дилетантов от природы, из которых состоит, по-видимому, значительная часть человечества, можно бы назвать карикатурами на свободу воли. Уклонившиеся от естественного своего пути, чуждые чувства необходимого, не обладая основною способностью каждого самобытного человека внимать голосу собственной души, они живут пустой, беспочвенной жизнью в мнимой свободе.

"Эмиль Кольбе"