
Читай українське
Natali39419
- 408 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Да, у этой книги не красочное название. Зато жизненное. И, если честно, трудно мне о ней писать. Так бывает, когда автор бьёт своей прозой в самое сердце. Не ранит, но боль ощутима. Потому что нельзя ведь оставаться равнодушной, читая эти невыдуманные истории.
Истории, о которых не принято писать книги, их не принято обсуждать за чашкой чая. Очень личные, очень проникновенные. С болью, не утихающей годами, с чувством вины, которое сильнее день за днём, некоторые с покаянием, есть с обидой, а есть и с горькой иронией.
Люди заказывают могильные памятники своим близким. И у этих плит, как и у людей, что почили под ними, своя история. Теперь уже общая, так будет правильнее.
Очень хорошо об этом рассказала Лена Celine в своей рецензии, поэтому я не буду сейчас о том, что тронуло больше всего, потом что наши мысли и чувства совпадают. Так что если нужны подробности (а они интересные, не пожалеете), то вам по ссылке выше.
Павел Белянский работает на кладбище. Это правда. Но правда и в том, что он не очерствел душой на своей работе. Он не воспринимает это, как рутину, или обязанность. Видно, что каждую такую историю он пропускает через себя. Он даёт им жизнь, и это не просто памятники, это память.
А ещё он философ и в какой-то мере даже и романтик, хотя и реалист.
Не могу не отметить его рассказы о жизни, о людях, о том, что его волнует на сегодняшний день, чем живёт он и его соотечественники, то есть мы, украинцы.
Ведь пишет он не только о кладбище. Наблюдая мир, Павел пишет о нашей войне, которая сейчас, сегодня, в эту минуту; о войне, которая давно прошла, но не забылась; о простых людях, которые делают эту жизнь необычной и неповторимой; о подвигах, которые совершаются не напоказ; о любви и семейном счастье.
Повеселили его «Приказываю говорить по-украински» и «Бабушка». Всплакнула над «Ссорой» и «Всё лучшее- детям». Взгрустнулось при чтении «Танцовщицы», умилилась «Лампочке».
А вообще- понравились все. Да, это не высокая проза, её не будут разбирать на «кто прав, кто виноват» и искать высокие идеалы. Но она списана из наших реалий, воплощена из нашей жизни. Она близка и доступна. Вчитайтесь, может узнаете себя или соседа, не в переносном, в прямом смысле.
Пойду, поищу автора в соцсетях. Напрошусь в друзья, может и мне когда-то книжку подпишет.

Меня откровенно пугают те люди, которые восторженно пишут у Паштета на странице "прочитала книгу на одном дыхании, спасибо, Павел!" Для меня это все равно, что заявить "ах, вчера наконец раскопал в архиве дело своего расстрелянного деда, прочитал на одном дыхании". Или "с упоением рассматривал картинки разрушенного бомбардировками Дрездена - прекрасно провел вечер!". Я в принципе не представляю себе, как можно прочитать эти несчастные 128 страниц без того, чтобы пойти нервно покурить (даже если бросил 10 лет назад), или хлопнуть стакан коньяка и черт с ним уже с тем лимоном.
Вся наша суетливая сиюминутная досада на сбежавшее молоко, тревога за не пришедший вовремя автобус, злость на особо вредную бабку, проехавшую по замшевой туфельке своей тачкой в метро, ненависть к живущим по другим принципам - вся эта мелочность и чепуха, стоит ли она нашего внимания? пусть даже коротких секунд нашей бесценной жизни? Абсолютно не стоит.
Павел Белянский как никто другой знает это наверняка. Каждый день по долгу работы сталкивается он с людским горем. Уже чуть зажившим, не таким кровоточащим, но все еще свежим. Каждый день он видит людей такими, как их не знает никто - настоящими, открытыми, неосознанно искренними. И почти каждый день он пишет для нас, своих читателей эти короткие, хлесткие зарисовки, практически портреты на три росчерка, невольно заставляющие вспомнить то самое Главное, что по сути и есть наша жизнь: своих родителей, детей, семью и друзей. Вспомнить по-настоящему, а не для галочки в честь дня Независимости или Нового года. Заставляет хоть раз в жизни задуматься - а стоит ли вся условная чепуха - правила, работа, начальник-самодур - стоит ли все это недоговоренных слов матери? дежурно чмокнутого в макушку малыша? несказанных слов любимому человеку? Или может стоит остановить этот бешеный бег за рейтингами и премиями, бросить тянущий на дно неподъемный груз несбыточных планов, а взять да просто поговорить с семьей, или проведать родителей, или хотя бы написать что-то искреннее в смс-ке любимому человеку.
Павел в очередной раз напоминает нам всем, как коротка жизнь. И как много всего важного можно пропустить, погнавшись за эфемерным.

Momento mori, как говорится. И кто б сомневался, что помнить о смерти лучше всего удается в ее ненавязчивом присутствии, когда работаешь на кладбище, чем собственно и был занят автор.
Стоит признать, я очень люблю кладбища не в мистическом, а вполне себе в человеческом смысле. Попадая в такое место, я всегда стараюсь обращать внимание на памятники, ведь многие из них вызывают целый вагон сопереживания и даже домыслов.
Самые невероятные мысли меня посещали на Лычаковском кладбище во Львове, там целые толпы жизней, высеченных на камне. На одной из Лысых гор в Киеве тоже подвисаю, но там памятники искорежены так, что мне приходится только выдумывать… Думаю, если бы попала в Париж, поперлась бы на Пер-Лашез.
А тут, оказывается, есть человек, который мало того, что работал на кладбище (делал памятники на заказ), так еще и точно так же периодически размышлял о жизнях тех, кто встречался ему на пути... в приемной или на камне. Тут уж как кому повезет.
Представленные в книге рассказы коротенькие, но в этом даже их изюминка. Все же автор изначально публиковал свои записи в жж, потом в других соцсетях, формат ёмкой, но цепляющей за живое краткости сохранен.
В итоге получился невероятно жизненный и трогательный сборник. Язык не повернется написать про книгу «понравилась» или «не понравилась», не покривив душой, невозможно оценить степень чьего-то горя или сопереживания. Но я получила от работы Белянского тонну человеческого тепла, пусть и по такому грустному поводу, как смерть.
Всё-таки большой талант видеть любовь, жизнь и смысл там, где другие увидят только их осколки.
К автору вернусь, на полке стоит еще одна его книга. И да, смерть зачастую – лучший учитель...

И я начинаю его отговаривать. Наверное, мое поведение не профессионально. Но глупо выбрасывать столько денег за кучу гранита. И еще мне не верится, что у этого худого посетителя в застиранной рубашке действительно есть сорок тысяч долларов. Я достаю каталог и фотографии. Я показываю мемориальные комплексы, которые мы устанавливали в разное время на разных кладбищах. Вот на Лесном, габбро и покостовка, сорок тысяч гривен с установкой. Вот Байковое. Лезняк и габбро, семьдесят шесть тысяч гривен. Вот Байковое. Токовский камень. Тридцать пять тысяч гривен. Вот комплекс из габбробукинского месторождения. Двадцать пять тысяч гривен, и двадцать восемь, и вот такой можно за семнадцать. Все под ключ и с гарантией. Все выглядит на уровне. Основательно, мощно, дорого. Зачем переплачивать такие деньги?
Мужчина смотрит внимательно, но только слышит цену, сразу теряет интерес и отворачивается.
— Нам надо за пятьдесят тысяч долларов, — говорит мужчина. — У нас есть. Мы сыну на квартиру собирали. Дом под Киевом продали. А теперь сына нет. Год назад. Вот на эти деньги ему квартиру и сделаем. Так что деньги у нас есть. Нам надо на пятьдесят тысяч долларов. Меньше нельзя.
И мужчина собирает свое пенопластовое домино назад в «дипломат». Аккуратно, деталька за деталькой.
Помню, мне очень хотелось кричать на него и бить по худым щекам.
Чтобы он очнулся.
Чтобы он огляделся по сторонам.
Чтобы он на эти деньги спас несколько человеческих жизней. Чтобы поехал не на кладбище, а в ОХМАТДЕТ и там, помогая детям, потратил свои пятьдесят тысяч. Или вместо склепа построил у себя во дворе детскую площадку.
Но я не кричал и молча проводил мужчину до дверей.
За много лет работы я выучил, что говорить что-то бесполезно.

- Пока не упал, было хуже, - говорит мужчина.

Жінка років під п’ятдесят зайшла в контору і ніби одразу заповнила собою всю кімнату, не залишилося ні пам’ятників, ні фотографій на стінах, ні мене, лише її голос, кашеміровий капелюшок, миготіння довгої в підлогу спідниці, блиск окулярів, і знову голос.
— Вам не можна бути таким похмурим! Від похмурості ранні зморшки та тиск. Знаєте, який у мене був тиск? ТБ дивлюся, інтернет читаю, там стріляють, тут бомблять, тут скандали, там реформи. Дзвоню до поліклініки, приходить лікарка, міряє тиск, а в мене двісті вісім на сто одинадцять, пульс сто чотирнадцять. Раптом, кажу, щось, я вже й папірець написала, що всю відповідальність беру на себе. Я ж за нього голосувала, скотиняку. А він що накоїв? Ну хто припускав, що людина може так красти? Це ж не людина, це вакуум! Все в себе всмоктав! Раптом, кажу лікарці, щось, ось розписка. А лікар у нас у поліклініці — гренадер, а не жінка, монументальна, як Ленін на постаменті, лише без бороди. І росіянка. Я сама росіянка, я своїх одразу впізнаю. Ось я росіянка, бачите, а вона ще більша росіянка, з Пітера, третє покоління лікарів, клятву Гіппократу разом із молоком мами по жилах. Не вколю, каже. Це, каже, у тебе тиск від новин, це ліками не лікується. Співай, каже! А я що ж, вар’ятка, співати отак? А вона каже — співай українських пісень. У тебе, каже, грудка всередині, від новин та нервів. ТБ вимкнути, інтернет вимкнути, каже, і співати українські пісні. Які? А хоч які, лише українські й уголос. І пішла, так і не вколола. Я на ютуб зайшла, знайшла добірку. Першу пісню співала — не доспівала, так плакала. Другу плакала, ридала, але співала. А на третій полегшало. Радіо в мене старе є, і не працювало давно, то я його відмила, відчистила, замість телевізора в мене тепер. Слухаю та співаю. Українські пісні. І жодного тиску!














Другие издания

