Страж

Разумно было бы спросить, что случилось, у первого же встречного, но по своему опыту я знаю — требуется опросить как минимум десять человек, чтобы хоть один из них рассказал хотя бы половину истины, а не сказки и досужие домыслы.

— Ничего смешного. Если мы уцелеем, и инквизитор справится, то я готов побриться наголо.
   Я хмыкнул, решив не говорить, что вряд ли бог клюнет на такую жертву. Ему гораздо интереснее вечная бедность, сидение на хлебе и воде, молчание или воздержание. Впрочем, если лысина Львёнка поможет делу, я ничего не имею против.

Тебе следует расширить список своей охоты, – заявил появившийся рядом Проповедник. – Души – божьи агнцы по сравнению с живыми. Вот уж кто причиняет зло друг другу в неисчислимых количествах.

Любая жизнь стоит неприятностей. Особенно, если из-за тебя она может прерваться.

— Ты несколько изменился за те четыре года, что мы не виделись.
— В чём же?
— У тебя появились весомые аргументы в спорах.

Я вошел в кардинальский сад, испугав крадущуюся в тенях кошку. На освещенном крыльце сидел Шуко и задумчиво изучал раскрытую бритву. Заслышав мои шаги, он поднял на меня взгляд, и я увидел, как сильно осунулось его лицо за эти часы.

Ожидание смерти хуже самой смерти.

- ... Кстати, я дал обет.

• Если бы я сейчас что-нибудь пил, то непременно бы подавился, - сухо сказал я.

– Он политический заключенный?
– Людвиг, тебе ли не знать, что политических упекают не в монастыри, а под землю. И выбраться они оттуда смогут лишь во время Второго пришествия Спасителя.

Мне было двадцать, я как раз возвращался после завершения моей второй военной кампании, и даже слепой бы меня не спутал с селянкой в красном чепце, но, как оказалось, всегда бывают исключения в правилах.

Люди порой даже не в курсе, чем занимаются стражи, приписывая им что угодно, вплоть до охоты на драконов и рыбалки с целью вытащить из омута очередного проказливого черта.

Странное зрелище для тех, кто видит. Душа священника с окровавленным лицом бродит по разоренному кладбищу и вдохновенно поет о Дне Гнева. Хочешь не хочешь, а поверишь во Второе пришествие.

Было еще и «в-третьих» – не все души опасны для человека. Далеко не все. А я не убиваю тех, кто просто хочет жить. Даже если их жизнь мало чем похожа на человеческую.

Нарисованная черной краской линия рта – зловещая ухмылочка на все лицо – заставляла задуматься о психическом состоянии пугала.

«огромные расстояния» могут оказаться всего лишь несколькими сотнями ярдов бессмысленных блужданий.

Перекрёстки — дурное место, особенно ночью, на перепутье лесной дороги, вдали от жилья. Нечисть любит плясать в такое время, скользя по лунному свету и поджидая дураков, которым не сидится дома.

Хуже такого перекрёстка может быть лишь тот, где тебя встречает висельник.

Церковь считала любую болезнь дьявольскими проявлениями и дыханием демонов, а колокольный звон, как известно, пугает большинство нечисти. Во всяком случае, так думают священники...Собственно говоря, болезням было начхать на молитву, распятие, святую воду и все колокола мировых соборов. Хотя я нисколько не умаляю силу этих вещей и самой Церкви, но их мощь лежит в несколько иных областях.

«Ne noceas, si juvare non potes»? Не навреди, если не можешь помочь.

Ты очень нелюбознательная ведьма, — заметил Проповедник.
— Когда дело касается моей жизни — совершенно нелюбознательная

Возможно, я слишком черств, потому что не испытываю жалости, ужаса или отвращения перед всем этим разверзнувшимся безумием, но когда ты видишь только трупы, одни трупы и ничего, кроме трупов, в какой-то момент тупеешь от этого кошмара.