Цитаты из книги "Хранитель кладов"

... желудок, который, как известно, частенько руководит людьми, опережая по степени влиятельности даже разум, дал о себе знать. Нет, кабы не запахи грибной похлебки, может, он и не заставил бы меня вынырнуть из забытья, но очень уж искушающим был аромат.

– Сивый? – вгляделся я в него повнимательней. – Фига себе ты закабанел! В тебе же было килограммов шестьдесят, не больше. Помнишь, мы, когда сильный ветер дул, хотели гантели к твоим ногам привязывать, чтобы ты не улетел в Волшебную Страну и не обесчестил как Элли, так и всех волшебниц, что там водятся, включая страхолюдную Бастинду? – Ну да, маленько поправился, – признал мой неожиданный собеседник и похлопал себя ладонями по животу, распахнув дорогой пиджак. – Но не жир, не жир. Мышцы!

– Просто все обстоит именно так, как я говорю. Правда всегда выглядит или нелепо, или неприглядно, так уж повелось...

... мои приятели, похоже, решили пойти традиционным путем приготовления пищи. Есть в еде, приготовленной на открытом огне, нечто сакральное, приближающее нас к истокам сути людской, к памяти предков.

«Самая искренняя улыбка всегда у того, кто через минуту выстрелит тебе в спину».

... от бесплодных планов до состояния, в котором человек начинает себя жалеть, – один шаг, а это уже фактически равносильно тому, что ты выбросил белый флаг, признав свое поражение. Перед судьбой, перед обстоятельствами, перед другим человеком – неважно. Ты сдался, и дальше ничего хорошего тебя не ждет.

Ну и девушки. Длинноногие, одетые так, что вроде все скрыто, но вроде и все видно (как им подобное удается?), легкие, почти невесомые, они заставляют сильнее биться мужские сердца. Воистину бойся женщину летом, ибо в это время года она непобедима.

Я всегда подозревал, что у Розалии Наумовны в прошлом много интересного имеется. Возраст возрастом, но в глазах у нее иногда такие чертики пляшут! Характер – вещь такая, особая, он или есть, или его нет. И годы бессильны над такими личностями.

– Видала я наглецов, но таких!.. – Это я еще не стараюсь! – мне показалось необходимым скромно потупиться. – Стесняюсь. Вот познакомимся поближе – и мой богатый внутренний мир раскроется перед тобой в полной мере! – Главное, меру знай, – невесть откуда в руках Стеллы оказался острый нож с черным коротким лезвием. – А то ведь я на все плюну и вправду исследую твой внутренний мир, с огромным удовольствием раскрыв его прямо вот на этом столе.

Иные авторские рецепты кулинарных изысков вызывают не столько восхищение поваром, сколько опасения за его душевное здоровье.

– У тебя очень назойливая приятельница, Валерий, – недовольно бросил Карл Августович. – Чрезмерно. И, признаться, меня подобная бесцеремонность начинает раздражать. Передай ей при случае эти слова и добавь, что мое недовольство может стать причиной ее головной боли. – Смахивает на угрозу, – заметил я. – Пока только на предупреждение, – пояснил старик. – Умному этого будет достаточно, а дураки никогда ничему не учатся, потому их никому и не жалко.

Я с детства знаю одно: услуга, которая уже оказана, ничего не стоит, мне вдалбливали это в голову с той поры, как я начал ее держать.

«Друг» – слово сакральное, древнее, просто так не произносимое. Но я отчего-то чувствую родство наших душ.

– Укатали Сивку крутые горки, да? Все вокруг враги, все тебя предали, всем только одного надо… Понимаю и разделяю. Но на самом деле картина вокруг не только в черные тона раскрашена, другое дело, что ты ее целиком пока и не видишь. Некогда тебе головой вертеть, потому что приходится все время бежать – то куда-то, то от кого-то.

Не люблю, когда кто-то лезет без спросу в мои дела, но и сам в чужие нос не сую, не имею такой привычки. За излишнюю любознательность нос могут отрезать, причем вместе с головой. Истина избитая, но неизменно актуальная.

Можно было еще пару сотен выторговать, но он не стал. И правильно, жадность порождает бедность.

Когда не знаешь точно, кто твой собеседник, не следует говорить то, о чем после пожалеть сможешь...

... невозможно в этой жизни со всеми хорошие отношения поддерживать, так или иначе всегда будут те, кто тебя недолюбливает. Одним недоброжелателем больше, одним меньше – велика разница?