"Император из стали" Книга 5я: "Стальная хватка империи"

Если вы хотите получить то, чего у вас никогда не было, вы должны сделать то, что никогда не делали. А не было никогда в России одновременно независимости и преемственности политики. В Великобритании её обеспечивал долгосрочный консенсус лэндлордов и банкиров Сити, в Америке – негласные соглашения финансистов Уолл-стрит. Ну а в России, с ее традиционными патерналистскими отношениями и отсталой архаичной экономикой, логика обстоятельств требует отдать бразды правления строителям-промышленникам. В Англии и в САСШ им в горло уже вцепились финансисты и сожрут, рано или поздно. Вот тогда и окажется, что Россия – единственная страна, управляемая инженерами и учёными, а не спекулянтами и ростовщиками. Тихая пристань для желающих что-то создавать своими руками, а не стричь купоны… Да, технократия! Но что такого страшного в этом слове? Технари создают рабочие места и выпускают необходимую народу продукцию, куют плуги и оружие победы. Они же – смертельные враги ростовщиков, спекулянтов и прочих паразитов, традиционно прячущих за государственной вывеской свой корыстный интерес. Паразитов – к ногтю!

Его личное изобретение – двухпалатный Государственный совет с разделенными полномочиями. Законодательное собрание из выборных депутатов. Приходят со своими пятилетними программами, одобренными избирателями и обязаны их реализовать, иначе – суд – приговор – Сибирь на следующую пятилетку. Там народные стройки только разворачиваются.
А вот в сенат, ведающий исполнением законов и назначениями чиновников, никого не избирают и не назначают. Это – представительство тех, кто является становым хребтом государства. Здесь собираются лучшие организаторы производства. Семь постоянных мест забронированы за отраслями-интеграторами, связывающими страну в единое целое государственными монополиями – образование, наука, оборона, продовольствие, медицина, энергетика, пути сообщения. Остальные отданы предприятиям, ставшим мировыми лидерами в своей отрасли. Чем таких будет больше, тем лучше. Чтобы управлять страной не потребуется выслуживаться и интриговать, достаточно хорошо строить и производить. И если делаешь это лучше других – добро пожаловать в ареопаг избранных.

Новая духовная академия под патронажем Льва Толстого и близко не напоминала ненавистную для Сосо семинарию. Два года будущих священников пяти основных конфессий учили практическим вопросам выживания их паствы больше, чем духовным канонам. Оказание первой помощи при бедствиях и болезнях, ликвидация безграмотности, организация медицинского обслуживания, потребительской кооперации и всему, всему, всему, что имеет отношение к облегчению нелегкой доли в основном крестьянского населения. Академия настойчиво прививала вкус к взаимодействию и взаимовыручке вдали от очагов цивилизации. Учила не уходить от мирской жизни, а наоборот – активно вторгаться в неё. Готовила из духовных лиц специалистов самого широкого профиля, чтобы каждый был способен, если надо, работать преподавателем, библиотекарем, фельдшером, строителем и даже пожарником. А что? Храм – обычно самое высокое здание, с него лучше всего обозревать окрестности и, в случае чего, бить в набат.

Всю сознательную жизнь в сердце императора занозой сидела русско-японская война. Прежде всего потому, что проиграна она была из-за этого разъедающего общество неверия в собственное Отечество и труднообъяснимое презрение к нему. Он долго разбирался сам, заставлял подчиненных искать причины столь позорного поражения и нашел неопровержимые, хоть и косвенные доказательства присутствия этой страшной болезни в штабах армии и флота. Куропаткин и Рожественский не были ни трусами, ни полными идиотами. Но они, как и очень многие в стране, искренне считали, что победа России не нужна, что она только усилит самодержавие и не даст возможность провести демократические реформы западного образца, что поражение в войне – необходимое условие для прогресса и процветания. Дичь! Но так думали многие. Ленинский призыв к поражению правительства в войне родился не на пустом месте. Это была концентрированная точка зрения русской интеллигенции.