Фарфоровый переполох

Напиток, который пьют, когда хочется состояния «было весело, вспоминать стыдно, рассказывать детям нельзя».

Всяко приятнее уже восемнадцатилетняя взрослая серьезная девушка, чем… она же, но еще не взрослая.

– Немного… много розового, – констатировала я.
– Да, – скорбно признал он.

Смотришь и понимаешь, это не щеголь, не тот, кто будет манерно гулять по парку. А тот, кто рубилом собьет лишнее с камня и найдет спрятанную в нем хрупкую девушку невиданной красоты. Или намесит глины, а потом вылепит из нее что-то…

В пaнсионе воoбще слeдили зa пoрядком, и юныe лeди дoлжны были… Дoлжны-тo мы дoлжны, нo кoгда этo когo oстанавливало?

... от так внезапно мы с Моррисом перешли на «ты». И лорд Луис тоже перешел ко мне на «ты». Наверное, ему тяжело на человека орать и выкать одновременно.

В общем, чисто, но по-холостяцки уныло. Как в берлоге. Так мама всегда говорила, когда мы оказывались в гостях у неженатых или овдовевших лордов.
Папа только закатывал глаза, но спорить не пытался. Наверное, потому, что однажды мама навела уют и порядок в его холостяцкой берлоге. А он сначала ворчал. Привыкал, привыкал, а потом привык.

– Готова?
– Нет!!!
– Но не сбежишь? – с подозрением уточнил Моррис. – А то тебя жених ждет.
– Н-нет… – неуверенно ответила я и зачем-то зашарила взглядом, ища пути побега. Пока не спросил, я и не собиралась. А сейчас так захотелось удрать, мочи нет!

В пансионе вообще следили за порядком, и юные леди должны были… Должны-то мы должны, но когда это кого останавливало?

– Нет! Я никуда не сбегу, уверяю вас.
А вот вы, уважаемый лорд, можете попытаться. Я вздохнула. Посмотрела на мужчину с сочувствием. Нет, я специально вредить не стану, я хорошая. Но вот нечаянно… тут возможны варианты.

...королева его обдурила.
Ой, нельзя же так о ее величестве. Вышло недопонимание. Да, так вроде бы нормально звучит.

– Луис, давай выдадим ее замуж? – предложил вдруг Моррис.
Нет, вот я что-то не поняла. Он слуга или не слуга? Начиналось все так официально, а сейчас сплошное панибратство.
– За тебя? – уточнил лорд.
– Нет!!! Я не справлюсь.
– Вам не совестно, лорды, пытаться избавиться от меня в первый же день? – грустно спросила я.
– Нет. Ничуть. – Они сказали это одновременно.

– Идем, Юна, – с мрачным видом позвал меня опекун спустя несколько дней.
– Куда? – с опаской уточнила я.
– Будешь творить хаос и вытворять неразбериху.

– Скажи мне, юное чудовище, что ты собираешься вытворять? Мне нужно морально подготовиться и выпить успокоительное.
– Я не юное чудовище! Я – Юна!
– О да! Так что? А хотя нет! Не говори! А то Луис посчитает меня твоим подельником и заставит отрабатывать. Я ничего не видел, ничего не знаю!
– Да я красиво хочу сделать, – неуверенно протянула я. – Вам понравится, правда.
– Не сомневаюсь! Трепещу! Предвкушаю! Дерзай, юное дарование!

Лорд Тейлз смежил веки, задержал дыхание. Под левым его глазом нервно запульсировала жилка. Лорд молчал. Наверное, считал до десяти. До ста он начнет считать позднее, когда я случайно оживлю что-нибудь в его доме. До тысячи – когда с ним заговорят его ботинок или галстук. Он же эльф и лорд, воспитание ему не позволит кричать и нецензурно браниться, как нашему истопнику́.

Я погибну во цвете лет. Не целованная. Не любившая. Никем не любимая. И не успев попробовать нормального вина, от которого не теряешь память и разум, как от «Мандража». И погибну я позорной смертью, свалившись с летающей метлы. Размажет меня по мостовой. Будут все любоваться моей разбитой головой. Выскочат мозги, как из расколовшейся тыквы. Натечет лужа крови.
И все потому, что метла мне попалась дурная.

Я проводила взглядом сладкую, воздушную, нежную слойку, которая в два укуса исчезла во рту лорда, печальным взглядом. А он – лорд, не взгляд – даже не подавился. Обобрал ребенка…

У меня растрепалась прическа, губы горели огнем и припухли, глаза сияли, щеки пламенели… Все признаки любовной лихорадки.

– Говорят мне, я – старик, только мне не верится. Посмотрите на меня, у меня шевелится…

– Хвастать точно я не стану: засажу так засажу. Пусть до горла не достану, а по сердцу повожу.