Лечиться будем

Ибо что есть совесть? Не более чем легкая форма расщепления личности.

Перебежав в лагерь поверженных, на первых порах неминуемо очутишься в обществе приличных людей, поскольку все проходимцы благополучно переметнулись на сторону победителя.

Нормальным мы привыкли называть человека, чей диагноз совпадает с диагнозом большинства…

Это как же надо ненавидеть Толстого, чтобы выучить его наизусть!

«На самом деле никаких галлюцинаций не бывает. Просто эти психиатры верят всему, что им ни расскажи…»

Нет ничего обиднее, когда политический противник реализует твою же навязчивую идею. Чувствуешь себя обворованным.

Отчаянное беспокойство сменилось беспокойным отчаянием.

Не настолько больной, чтобы умереть за идею, и не настолько здоровый, чтобы, изменив идеалу, не мучиться угрызениями совести.

Какое счастье, — думал он, засыпая, — что это была всего лишь явь…

Там собирались бисексуалы - двуличные твари, способные одновременно любить и женщин, и Родину.

Любая политическая ориентация — нетрадиционна.

В элитных кварталах траур. Видел девушку в приспущенном государственном флаге…

Краткое волшебное время, когда крысы уже сбежали, а корабль еще только собирается тонуть

Погода, помнится, была под стать политической обстановке: ветрено, переменная облачность, то набежит нервный либеральный дождик, то полыхнет в разрыве туч роскошное имперское солнце.

"Какое счастье,-думал он,засыпая,-что это была лишь явь..."

Познавая себя, обессмысливаешь окружающую действительность.

Если симптомы укладываются в рамки законодательства, мы можем лишь приветствовать такую душевную болезнь.

В том-то и стоит преимущество литератора перед прочими людьми. Какой бы ни пришёл ему в голову бред, литератор воплотит его в книгу. А не в жизнь, как свойственно остальным.

Однако личность неисчерпаема. В ней всё: от паранойи до истерии. Вопрос лишь в том, какое именно заболевание будет востребовано эпохой…

В конце концов, зло, с которым ты в итоге поладил, мало чем отличается от добра.