Цитаты из книги С нами бот

Под его уверенную плавную воркотню я закусывал сёмгой и думал о том, что чем ниже уровень мышления, тем ревнивее мыслящее существо относится к своему статусу. Возможно, потому-то моя соседка Лера и отвергает с возмущением саму идею разумного шимпанзе. Ибо чем в таком случае она, Лера, будет от них, шимпанзе, отличаться? Особенно если приматы овладеют секретами косметики и начнут диктовать моду.

Принимать дурачка всерьёз означает, напоминаю, претендовать на его место.

Суть всегда проста и неприглядна. Терминология делает ее сложной и привлекательной. Как только термин становится понятен всем, считайте, что его нет. Считайте, что пришла пора придумывать новый, еще более невразумительный.

Мне одинаково ненавистен и тугоухий пенсионер, врубающий на полную громкость репродуктор, и скорлупоглазый отморозок с крохотным, но горластым динамиком в руках.

Можно, конечно, слушать и в наушниках. Но, видите ли, для таких людей надеть наушники означает остаться в одиночестве.

А этого они не могут физически.

Бессвязные мысли, изложенные с помощью связной речи, действительно запросто могут обмануть и прикинуться плодами разума.

Да, пожалуй, искусственный интеллект по существу ничего в нашей с вами жизни не изменит. Даже если он будет создан, у кого ему ума набираться, а?

– Не смотришь сериалы? – Не только. Еще я не краду, не убиваю и не прелюбодействую.

Обидно. Понимаю, обидно. Такой умный, такой глубокий – и на фиг никому не нужен!

Меня, как Россию, вечно всё застаёт врасплох. Даже то, к чему давно готовился

Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром виде… Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: «Не верю!» Любительские съёмки чужих застолий и свадеб – видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизни… Нет, даже не так. «В жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни».

В чём-то судьба фантастики напоминает мне судьбу интеллигенции: никто не может точно сказать, что это такое, однако ругают.

Кризис номер два

Господа! Всякий текст (включая цифры финансовых отчётов) – это фантастика чистой воды! Просто не всякий автор имеет мужество признаться в том, что он фантаст.

Взгляд со второй полки

Иногда мне кажется, что любой человек по сути своей шпион, внедривший себя в человечество. Вы не поверите, но иной раз хочется посадить гада на привинченный к полу табурет, направить в глаза лампу и допросить с пристрастием: «На кого работаете?» – «На общество!» – «А подумать?» – «На общество!» – «А иголки под ногти?» – «На общество!!!» На какое на общество? На себя ты, вражина, работаешь, на себя…

Чичероне

«Гляжу – и не верю своим словам», – говорила она. «Для большей голословности приведу пример», – говорила она. «Я сама слышала воочию», – говорила она. Или, допустим, такой перл: «Разве у нас запрещено думать, что говоришь?»

Евгений Лукин "Чичероне"

Один только раз не успел вовремя прикусить язык, когда кто-то из гостей спросил хозяйку, не держит ли та в дому аудио дисков с застольными песнями. Хозяйка отвечала отрицательно. – Дожили! – усмехнулся хозяин – холёный, румяный, седоусый, лет этак за шестьдесят. – Мало вам караоке всяких… – Это что! – кротко заметил я, не поднимая глаз от ножа и вилки. – Говорят, недавно выпустили диски с застольными беседами…

С приходом в сферу экономики утюга и паяльника значительно возросла ответственность за каждое произнесенное слово. Сравним два предложения: "Я твой должник..." – и "Я твой типа должник..." За первую фразу приходится отвечать. За вторую – типа отвечать.