Цитаты из книги Дурная компания

Удивляться всему, что делали господа, это что же? Значило бы отдать все свое время только на удивленья.

Таков удел всех сторожей и рабочих при музеях и хранилищах драгоценностей - не понимать охраняемых вещей.

С детства жизнь в деревне заложила в Пичунаса свои правила, и его целомудрие сохранило те названия, которые вложил в деревенского мальчика двусмысленный страх и такое же отвращение к существам другого пола.

Пичунас знал только, что эти вещи у всех девиц назывались гадостями...

Внизу, в подполье черти ездят на стульях, с места на место передвигают столы.

...в комнате серый свет, еще далеко не рассвело, утренний холод его обнимает и так чувствительно, будто во время сна с приказчика содрали кожу.

Птица вырвалась из рук и очутилась у самой кровати, опошлевшие черточки его лица резче выступили, щеки покрылись румянцем, похожим на ударные пятна.

- Сколько у вас было денег? - Все, что в твоем кармане.

Красота и любовь реже совмещаются, чем любовь и безобразие...

Я - Иван и у меня - тридцать рублей.

Я люблю за деньги, запомните, только за деньги!

Мне вот кажется, что даже уличные фонари светят только богатым людям.

Она поцеловала отца в редкие, рыжие подусники, подусники традиционно вахмистрские, оживающие при волнении и застывающие сталью при торжественности.

- Смотрите: вот та, шестнадцатая слева, что свесила с перил яркий испанский платок... Жирная! Вероятно, потная!.. Ах, как я люблю потных женщин!

...моя мать мне вычитала из книги, что мужчине, не занимающему никакого положения, неприлично быть красивым.

Попрошу с ножки ее божественной снять чулок и сижу, пальчики ее обсасываю... Пальчики-то у нее скоро как у младенца будут - косточки одни... - все высосу!

Несмотря на резкие огромные черты, его лицо обладало какой-то воздушной, трогательной хамелеонностью, какая бывает только у детей или у очень уж милых женщин.

Во вторник я ей подарю чудесные панталончики.

Он поднялся, краснее клюквы, багрянее заката, в его глазах начали прыгать большие шары цвета так называемого "химического карандаша"... И пока он бежал по галерее, а потом по лестнице, чудилось ему, что пол превратился в матрац, сплошь набитый пружинами, от этого ноги его, как ему представлялось, поднимались неестественно высоко.

- Какие пустяки, - заметил он, - артисты никогда не платят!