В распахнутые окна временами врывался свежий ветер, пахнущий влажной землей и цветами, по заросшей ковылем и желтыми тюльпанами степи бродил лошадиный табун.

– Крутая голограмма, – восхищенно пробормотал Теодор, когда чем-то испуганные кони сорвались в галоп, пересекли один экран и появились на другом.

– Ерунда, – презрительно возразила Полина. – Тюльпаны одновременно с ковылем не цветут.

Ста­нис­лав вер­нул­ся вз­г­ля­дом от над­пи­си к офи­ци­ан­т­ке и сод­рог­нул­ся. Тёт­ка смот­ре­ла на не­го, как нас­то­ящая тёща. Тё­щи, прав­да, у Ста­са ни­ког­да не бы­ло, но ка­пи­тан сра­зу её уз­нал. Кафе дер­жа­ло мар­ку.

Человек и так слишком болезненное существо, чтобы лечить его еще и от лазерных дырок и плазменных ожогов. Лучше, хм, направить силы на профилактику этого заболевания, передающегося бластерным путем.

Наконец измотанная команда вывалилась на опушку и остановилась, переводя дух и обдирая друг с друга клещей. Станислав почему-то пользовался их особой любовью и почти сплошь был утыкан белыми, непрерывно трепещущими крылышками. Казалось, еще десяток-другой – и они поднимут капитана в воздух и унесут в логово, чтобы без помех выгрызть из скафандра.

Такое ощущение, что она не животных любит, а людей ненавидит!

– Кисонька! – возликовала Полина, сгребая ее в охапку. – Ты нашлась! Бедненькая, что же ты все это время кушала?
– Меня больше интересует, где она все это время гадила, – разочарованно проворчал капитан.

– И они пустят нас на свою станцию?
– Мы их попросим.
– Контрабандистов?!
– Мы очень попросим.

— Вадик, по­чав­кай.

— Чего?!

— Сде­лай вид, будто ешь что-то вкус­ное. — Ка­пи­тан подал при­мер: гром­ко, с при­чмо­ки­ва­ни­ем, для до­сто­вер­но­сти за­же­вав край во­рот­ни­ка.

— Мужчина, — про­тив­ным го­ло­сом за­ве­ла «тёща», пох­ло­пы­вая себя по ла­до­ни так и не рас­к­ры­тым ме­ню, как скал­кой, — у нас при­лич­ное за­ве­де­ни­е. Все блю­да сер­ти­фи­ци­ро­ва­ны для трёх гу­ма­но­ид­ных рас со сход­ным ме­та­бо­лиз­мом. К тому же в по­да­рок каж­до­му кли­ен­ту по­ла­га­ет­ся кап­су­ла с пи­ще­ва­ри­тель­ны­ми фер­мен­та­ми.

— Хорошо что не ру­лон ту­алет­ной бу­ма­ги, — про­вор­чал под нос Ста­нис­лав.

У Станислава, напротив, за последний месяц нервы покрылись если не броней, то стеклопластиком. Команда неустанно заботилась о том, чтобы их любимый капитан был в тонусе.

Теодор раскопал в своем багаже пляжные шорты зверской клетчатой расцветки, до того просторные и сборчатые, что, когда пилот ходил к терминалу оплачивать парковку, вся женская часть очереди на таможенный контроль (пассажирский лайнер как раз привез новую партию туристов) зачарованно пялилась сначала на клеточки, а потом на вентиляционную решетку в полу. Которую Тед, к огромному разочарованию зрительниц, обошел.

С матерями подружек отношения у него не ладились. Высокий мускулистый космолетчик с трехдневной щетиной, жгучими мексиканскими очами и нахальной белозубой улыбкой, отчетливо пахнущей пивом, почему-то вызывал у них неприязнь с первого взгляда (видно, это как-то было связано с приязнью дочерей).

Я уже понял: неудачники притягиваются друг к другу, и с этим ничего не поделать. Интересно, чем расплатятся с нами рудокопы за почту – посылками с домашним печеньем и шерстяными бабушкиными носками или парой тонн руды?

Последнюю неделю она питалась элитным кормом, разработанным ведущими галактическими фелинологами, рекомендованным ветеринарами и одобренным зоозащитниками, а ужасно вредную человеческую еду Казак заботливо ел сам. Котька лоснилась, лучилась здоровьем, была полна энергии и чувствовала себя самой несчастной кошкой во Вселенной.

Ничто так не бесит людей, как вроде бы осмысленный, но идиотский диалог с программой, дотошно следующей цифре, а не смыслу кода.