Ты даже не представляешь, сколько проблем можно огрести от такой мерзкой, ненормальной, сварливой бабы, как я.

Человеческая душа самый мутный и грязный из колодцев.

Подвиги в наше время забываются с той же частотой, как и гнусные дела.

Если ничего не делать, так ничего и не получится. Надо же с чего-то начинать.

Звякнул дверной колокольчик, вернулся Мильвио.
Лавиани посмотрела на его лицо, испачканное в копоти:
– Только не говори, что ты спасал котенка из горящего дома.
– Нет. Просто помогал добрым людям.
– Да восславим добрые дела, и зачтутся они тебе на той стороне, – закатила глаза сойка. – Надеюсь, старушек на тот берег Бренна ты не перевозил?
– Старушек поблизости не наблюдалось, сиора.

Язык Единого королевства теперь, после Катаклизма, все чаще называют старым наречием. Новым всеобщим диалектом стал даворский. Теперь на нем говорят многие. А прежнее забывается с каждым поколением. Пройдет пятьсот лет, и знать его будут лишь единицы. Ученые, поэты, любопытствующие дураки. Красивейшая речь, которой нас учили эйвы, забудется. Не это ли самая большая печаль нашего мира?

Человеческая душа самый мутный и грязный из колодцев.

Иногда честность приносит зла куда больше, чем неведение.

Порой приходится забывать о вежливости, сиор. Некоторые люди её недостойны. И расценивают как неизбежный пережиток

Приятно думать о том, что любые беды можно преодолеть, если разные люди действуют вместе. Как единое целое. Скованные важной для них целью. Иногда их отношения крепче, чем у родственников, а борьба друг за друга сильнее, чем у тех, в ком течет одна кровь.

Порой история ребенка сложнее и длиннее истории старика. Весь вопрос — как он живет.

Со всем нашим миром связано множество гадких историй. Но время идет, и от прошлого остается только память. По большей части зло, что пугало наших предков, умерло вместе с ними.

Умереть во сне и неожиданно для себя - редкая удача. Без боли, мучений, страха. Хотела бы я, что бы мне повезло так же, как и ему.

Мир вообще та еще выгребная яма. Наслаждаться им могут лишь наивные дети. Такие, как ты.

Правда. Она так хрупка. Так незаметна. Так сильна. Так живуча. Так умиротворяюща. Как глоток воды в пустыне. И так ядовита. Как стилет, смоченный в яде алой тихони. Правда... Шаутт меня забери, я до сих пор не знаю - нужна ли она нам? Без нее все гораздо проще. И понятнее. Сколько глупостей можно было бы избежать.

"— Кто-то говорит так, кто-то иначе. Все зависит от того, какую историческую книгу ты прочитал раньше."

— Мы все умрем, – спокойно ответил ей Мильвио. – Смерть придет ко всем нам. Это в человеческой природе – умирать.

— Есть разница, Фламинго. Одно дело сдохнуть, когда тебе девяносто и ты уже ждешь этого едва ли не с радостью, лишь бы песок перестал из тебя сыпаться. Совсем другое, когда едва исполнилось двадцать и твоя жизнь – сплошные мечты и надежды.

Мир вообще та еще выгребная яма.