Баллада о неудачниках

Саксонка выперлась из кухни и перекрыла коридор наглухо, как чоп в бочке. Вот кого надо на ворота ставить, а не олухов моих полудохлых. Враг не пройдет! И друг не пройдет. И вообще никто не пройдет, потому что нечего тут всяким шастать.

Как снять с коня человека, который не может ни спину согнуть, ни ногу? Правильный ответ — никак. Но я снял. Истину говорил отец Гуго: с усердием и божьей молитвой ты одолеешь любые препоны! Все верно. Только вместо божьей молитвы — трепаная мать.

— Я просто пытаюсь быть разумным.
— Запасные конечности — это, по-твоему, разумно?
— Всегда нужно думать наперед!.

Просто информация, для расширения кругозора.
Кругозор расширялся так стремительно, что глаза в разные стороны расползались, как у зайца по весне. Пока я стоял дурак дураком, Вилл спрыгнула со стола и начала запихивать в сумку камешки, браслеты и цепочки.
Господи, ну как же я это ненавижу! Почему, вот почему другие соображают сходу, как будто им вообще думать не надо?!

Острый кончик отломился и покатился по карте, пачкая ее серым.
Черт.
Черт-черт-черт.
Де Бов читала. Первым моим порывом было сунуть палочку поглубже в бумаги и сделать вид, что так и было. Но я рыцарь. Я мужчина. И я отвечаю за свои деяния, хороши они или плохи, мне неведом страх.
А может, под стол бросить и сказать, что де Бов сама уронила?

Бегство позор, но отступление – стратегия.

Просто удивительно, сколько о человеке может его жилье рассказать. Вот так вот зайдешь, осмотришься и сразу увидишь – сволочь.

Переться в лес, собирая штанами репьи, мне совсем не хотелось — но просьба дамы, мать ее. Рыцарь не может игнорировать просьбу дамы — особенно если она подтверждена приказом сюзерена.

Более всех отец небесный возлюбил болезни, камни и мух, поэтому создал их довольно.

Женщины. Они не могут без шпилек. Ладно, у этой хотя бы есть мозги. Все-таки она со мной согласилась.

Вот же репей а не женщина. Я покосился на мужчин, стоящих в сторонке. Нет среди них ее мужа — теперь я уверен. Его вообще нет в живых. Он помер, его сжила со свету настырная супруга. Мужик ушел в мир иной, не выдержав характера своей ненаглядной.

Господи, ну и почерк! Хуже, чем у моего писаря. Угловатые буквы скакали вразнобой, как кузнечики в траве.
– Это что?
– Где?
– Вот. Бр.
– Брюнет. А бл – блондин. Места мало же, я сокращала.
Я понял! Призвание де Бов – писать секретные донесения. Цены бы ей не было на этом поприще.

— Как вы проехали ворота? Стража задавала вопросы?
— Какие вопросы, ты что. Просто крестились молча.

Бабка, истово крестясь, побожилась, что грудью оборонит курятник от захвата. И тут же, демонстрируя боевую подготовку, швырнула в пеструху камнем. Что удивительно, попала. Да у меня половина гарнизона с такого расстояния промазала бы. Нет, не на своем месте бабка, не на своем. Ей бы арбалет в руки, да в битву. Враг был бы повержен.

Сидеть было скучно, и я почесал Колючке пузо. Заурчав, она растопырила лапы и радостно впилась в руку. Моей ладони перегрызли глотку, выцарапали глаза и выпустили кишки могучими ударами задних лап. Четвертовали и съели. Больше ни во что Колючка играть не умела, только в желуди и убийство.

Вся местная пьянь думала, что я храню девичью честь Вилл. Хрен там. Настроение у Вильгельмины было шаловливое, и я хранил местную пьянь.

Вот бывает такое: смотришь на человека и не знаешь, чего тебе хочется больше — отодрать его или выдрать. Но отец Гуго учил меня не поднимать руку на женщин. Ну и хрен с ней, с рукой. Есть в теле мужчины и другие члены, весьма приспособленные к поднятию.

Нет, если ты герой баллады, которую распевает похмельный менестрель, тогда все правильно. Благородные рыцари, поверженные злодеи, вся эта хренотень. Но мы же не в балладе! Если ты будешь бросаться с мечом на каждого, кто поступает не по законам божиим, то жизнь у тебя будет интересная, но короткая. И никакой славы, никакой благодарности. Сдохнешь где-нибудь под кустом с болтом в спине. А те обездоленные, которых ты защищал, еще и сапоги с тебя стащат, не говоря уж о кошеле.

Не знаешь, что делать? Сразу же укажи подчиненным на их недомыслие. Первейшая заповедь любого начальника!