Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начнешь плести нить собственных размышлений, - книга достигла цели.

Меня не касается, маленький кто-либо или большой и что говорят про него другие: красив, некрасив, умён, глуп; меня не касается даже, хорошо ли учится, хуже меня или лучше; девочка это или мальчик. Для меня человек хорош, если хорошо относится к людям, если не желает и не делает зла, если он добрый.

Детей нет, есть люди.

Всё, что достигнуто дрессировкой, нажимом, насилием, - непрочно, неверно и ненадежно.

Существует категория мыслей, которые надо рождать самому, в муках, и они-то и есть самые ценные.

"Современное воспитание требует, чтобы ребенок был удобен. Шаг за шагом оно ведет к тому, чтобы его нейтрализовать, задавить, уничтожить все, что есть воля и свобода ребенка, закалка его духа, сила его требований и стремлений."

Детей нет – есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств. Помни, что мы их не знаем.

Я видел три войны. Видел покалеченных, которым руку, ногу оторвало, живот разворотило, так что кишки наружу; ранения лица, головы; раненых солдат, взрослых, детей
Но говорю вам: самое худшее, что можно увидеть, - это когда пьяница бьёт беззащитного ребенка или когда ребенок ведёт пьяного отца и просит:

• Папочка, папочка, пошли домой.

Неблагодарный.
Разве земля благодарит солнце за то, что оно светит? Дерево - семечко, из которого оно выросло? А разве соловей посвящает свои трели матери за то, что та когда-то обогревала его собой?
Отдаешь ли ты ребенку то, что сам получил от родителей, или одалживаешь на время, тщательно учитывая и подсчитывая проценты?
Разве любовь - услуга, которую можно оплатить?

Я могу внедрить традиции правды, порядка, трудолюбия, честности, искренности, но я не в силах изменить природу ребенка. Берёза так и останется берёзой, дуб дубом, лопух лопухом. Я могу пробудить то, что дремлет в душе ребенка, но не могу ничего создать заново. И буду смешон, если стану сердиться из-за этого на себя или на него.

Не будем стараться предупреждать каждое движение, колеблется - подсказывать дорогу, отступится - лететь на помощь. Помни, в минуты тягчайшей душевной борьбы нас может не оказаться рядом.

Не знать, ошибиться, забыть не зазорно, и самый умный человек может не понять вопроса или сказать глупость.

Если жизнь требует клыков, разве вправе мы вооружать детей одним румянцем стыда да тихими вздохами?
Твоя задача воспитывать людей, а не овечек, работников, а не проповедников: в здоровом теле здоровый дух. А здоровый дух не сентиментален и не любит быть жертвой.

Мой ребенок - это моя вещь, мой раб, моя комнатная собачка. Я чешу его за ушами, глажу по челке, украсив ленточками, вывожу на прогулку, дрессирую его, чтобы он был послушен и покладист, а когда надоест:

• Иди поиграй. Иди позанимайся. Пора спать.

Жизнь - это арена: бывают более удачные или менее удачные моменты. Оценивается не человек, а действия.

Благодаря теории - я знаю, а благодаря практике - я чувствую. Теория обогащает интеллект, практика расцвечивает чувство, тренирует волю.

Надо поостеречься, чтобы не путать "хороший" с "удобным". Плачет мало, не будит ночью, доверчивый, послушный - хороший. Капризный, кричит без видимого повода, мать света из-за него не видит - плохой.

Бывает так, что смотришь издали - кажется симпатичным, а стоит с минуту поговорить, и уже перестал нравиться.

Ребенок - это что масок, что ролей способного актёра. Иной с матерью, иной с отцом, с бабушкой, с дедушкой, иной со строгим и ласковым педагогом, иной на кухне и среди ровесников, иной с богатыми и бедными, иной в будничной и праздничной одежде.