— «Иногда Господь Бог использует сломанный инструмент».

В жизни каждый несет свою ношу.

Не бывает зеленых индеек, Джейми, а у тебя даже и не индейка, а просто клякса, из которой торчат пальцы. Ты уж точно Рембрандт. 

И если кто-то говорит, что не боится, это наверняка значит, что он боится.

Когда ты ещё маленький, во всём соглашаешься с мамой. Если только она не велит идти спать. Или доесть брокколи.

Прости, малыш, но взрослым тетенькам нравятся все эти трепещущие сердца и горячие бедра.

Люди, утверждающие, что все в жизни зависит от нашего выбора, просто гонят пургу.

Я любил, когда она улыбалась – когда у меня получалось заставить ее улыбнуться, – потому что даже в шесть лет понимал, что мама слишком серьезно относится к жизни.

Если тебе всего девять лет от роду, это не значит, что ты дурачок.

Мёртвые всегда носят одежду, в которой умерли.

Тот, кто схватил тигра за хвост, уже не может так просто его отпустить.

Тот, который без галстука. Он может быть мертвым, но я не уверен. Если они умирают без ран и увечий, без видимых ран и увечий, с виду они ничем не отличаются от живых. 

не надо пытаться обогнать свою тень, потому что иначе рискуешь упасть лицом в грязь.

Умников никто не любит.

Даже если бы я не знал, что он умер, то все равно сразу бы понял, что он уже мертвый. 

Многих мертвых — не всех, но многих — поначалу тянет к живым, как ночных мотыльков тянет на свет лампы. 

Всегда есть какое-то "позже", теперь я это знаю. По крайней мере пока мы не умрём. А потом, видимо, наступает все, что было раньше.

Орпеделённые сферы деятельности устоят при любом кризисе. Например, ритуальные услуги. Коллекторский и ростовщический бизнес. Продажи спиртных напитков. И наркоторговля. Потому что и в добрые, и в недобрые времена людям хочется кайфа.

Привычка - штука такая. Неискоренимая.

Моя жизнь похожа на роман Диккенса, только с нецензурщиной.