Роксолана. Полная история великолепного века

Что лучше для властелина – вселять любовь или страх? Что полезнее для него – чтобы его любили или боялись? Достигнуть одновременно того и другого невозможно, поэтому приходится выбирать второе – держать подданных в страхе. Когда речь идет о верности и единстве подданных, властелин не должен бояться прославиться жестоким. Прибегая в отдельных случаях к жестокости, он поступает милосерднее, нежели тогда, когда из-за чрезмерной снисходительности допускает беспорядок, охватывающий всю державу, а наказанию подвергаются только отдельные лица. Властелин не должен быть великодушным и щедрым до такой степени, чтобы эта щедрость ему повредила. Он не должен бояться осуждения за те пороки, без которых невозможно сохранить свою власть, ибо есть пороки, благодаря которым властители могут достигать безопасности и благополучия. Заставляя всех бояться, властелин не должен вызывать против себя ненависти. Вселять страх, не вызывая ненависти, довольно легко, если не посягать на имущество подданных и на честь их жен и дочерей. Люди прощают и забывают даже смерть своих ближайших родных, но не потерю имущества. Презирают лишь тех властителей, которые оказываются нерешительными, непоследовательными, малодушными и легкомысленными. Люди мстят лишь за незначительные обиды, жестокое же угнетение лишает их возможности мстить. Поэтому все необходимые жестокости должны быть решительными и быстрыми, благодеяние же должно твориться медленно, чтобы подданные имели возможность и время оценить его с признательностью. Существуют два способа действий для достижения высшей цели: закон и насилие. Первый способ человеческий, второй – диких зверей. Властители должны уметь пользоваться обоими способами, на что указывали нам еще древние. Ахиллес и другие герои древности обучались и воспитывались кентавром Хироном, получеловеком-полуконем, то есть уже в процессе воспитания в них закладывались два начала: человеческое и животное, без которых невозможно вообразить властелина, так же как добродушного разбойника. Так писал флорентийский секретарь Никколо Макиавелли, современник Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля, Тициана, Лютера, Томаса Мора, Дюрера и Томаса Мюнцера, человек, который видел коварство и жестокость пап Александра Борджиа и Юлия Второго, христианских властителей Карла Пятого и Франциска Первого, султанов Селима и Сулеймана, видел дым от костров страшного Торквемады, слышал печальный звон цепей, в которые заковывались рабы в тех самых землях, где расцветало искусство, возводились роскошные сооружения, писались великие книги. Четыреста лет будут обвинять Макиавелли в цинизме, забывая о том, что он был только наблюдательным секретарем своего времени и честно рассказал о его цинизме потомкам.

Хюррем не думала о смерти и не боялась ее. Смерть не для нее и не для ее дитятка. То для других, прежде всего для мужчин. Это они живут с мыслью о смерти, постоянной и неизбежной, для них она бывает пышной или никакой, а то и позорной. Женщины не умирают. Они просто исчезают, как птицы, цветы или облачка под солнцем. После себя оставляют детей, жизнь, целый мир. Всегда носят этот мир в себе, наполнены им и переполнены, потому и всемогущи. Но открывается это лишь немногим, и открывается не само по себе, а в муках, ограничениях, в нечеловеческом напряжении. Разве она за свои муки не заслужила счастья?