Забракованные

— Итак, дорогие брачующиеся, вы готовы?
И Амелия убедилась, что отвращение на лице жениха ей не привиделось.
— Бракованные, — ядовито пробормотал он, по — прежнему смотря куда угодно, только не на невесту.

— Думаю, мы сумеем договориться, и она сообщит Гидеону то, что нам будет выгодно.
Кристис изумленно моргнул и замер, обдумывая услышанное. Монтегрейну даже показалось, что он слышит, как в голове друга, словно в часах, крутятся шестеренки, пока он обдумывал полученную информацию.
— Эгей! — наконец отмерев, Дрейден довольно потер ладонь о ладонь. — Живем! Ты ее таки подкупил? — Пауза и ехидный прищур. — Или соблазнил?
Рэймер в ответ скорчил гримасу.
— Я с ней ПОГОВОРИЛ.

Судьба, словно в насмешку, сталкивала их снова и снова: на балконе королевского дворца, на пороге гостиной во время похорон Анабель Монтегрейн (на сей раз в прямом смысле), почти столкнула в лазарете, но все же развела, чтобы теперь столкнуть уже по-настоящему: в храме и в одном доме…

Сколько людей она спасла во время войны только потому, что не колебалась и не жалела себя? Вот он, человек, которому, возможно, есть шанс помочь. Виновен он в чем-то перед короной или нет — это не повод не попробовать.
А что сделала корона для нее? Лично для нее? Закрыла глаза на «фантазии малолетней дурочки», как метко тогда выразился Гидеон?

— Иногда гордость граничит с глупостью, — озвучила Мэл свои соображения, укоризненно покачав головой.
— А боль иногда охотнее жалости, — в свою очередь огрызнулся супруг.

А она? Больше не Грерогер и не Бриверивз. Снова приложение, только уже к другому мужчине.

Кому нужна эта правда, если тот, кто ее слышит, не может этого вынести? Но является ли благом ложь во спасение, когда тянет за собой цепочку других сломанных судеб?

То, как она строила фразы, то, как и о чем рассуждала, ясно говорило о ее уме и о широком кругозоре. В то же время она не боялась вести себя так, как считала нужным, не беспокоилась о том, кто и что о ней подумает. Ведь какая разница, что они считают, если они заведомо не правы, не так ли?

— То есть ты не готов биться за свою страну?
Рэймер спокойно выдержал его взгляд.
— Я готов биться, чтобы защитить людей, которые от меня зависят. — Хоть головой об стену, если угодно. — Биться за новые земли — нет, уволь.