Цитаты из книги Правила Барби

Ты никогда не будешь по другую сторону, Барбара. Ты не часть этого общества, потому что ты куда больше, чем все они. Такие как ты рождаются не для того, чтобы управлять компанией или владеть угольной шахтой, такие как ты рождаются, чтобы управлять всем гребаным миром. Ты никогда не была придворной дамой, потому что ты, Эванс, всегда была принцессой.

Мой внутренний диалог с собой был крайне прост, светлая часть меня умоляла темную не быть такой сучкой, а темная призывала светлую не притворяться святошей и не делать вид, что она не сучка

Меня невозможно любить, ведь я ребенок двух взрослых детей, которые так и не смогли разобраться в себе, но это не значит, что я не умею любить.

Таких, как она, не было. Лучше нее никого не существовало, она была первой, и она будет единственной девушкой, которую я желаю так неистово, что порой это даже ужасает. Я вдруг почувствовал себя таким беспомощным от осознания того, что сколько бы женских тел не увидел, со сколькими бы не переспал и в скольких не попытался бы отыскать хоть один лучик света, подобный ей, я останусь ни с чем.

Любить ее – то же самое, что ходить по краю обрыва, но без этой любви я даже не представлял своей жизни, я рисковал сорваться с этого обрыва, но все равно не планировал отступать. Казалось, наши жизни были написаны кем-то еще на небе, ведь, сколько бы я ни пытался оттолкнуть ее, чтобы она ни сделала со мной, я не мог противостоять этим чувствам.

Любовь – прекрасное чувство, но там, где крутятся такие большие деньги, ей места нет.

Бесить людей – профессиональный вид спорта, в котором у меня определенно есть разряд, и я готова была сегодня посоревноваться с Челси.

Мне не нужна любовь, мне и без нее хорошо в этой жизни. Любовь – всего лишь одна из человеческих слабостей. Самовлюбленные стервы не уподобляются слабым, самовлюбленные стервы наслаждаются жизнью.

Мое прошлое было черной дырой, и я не хотела, чтобы меня снова затянуло туда. Вообще после травмирующих событий пятилетней давности я поняла одну важную вещь: чем меньше рассказываешь людям о себе, тем ниже вероятность того, что впоследствии им будет, что использовать против тебя.

Первой моей мыслью было сообщить об этом инциденте Джефри, мое подсознание надеялось, что он именно тот, кто поможет мне, кто защитит меня от всего мира. Но мое подсознание было глупышкой. И почему я все еще цепляюсь за прошлое? Почему пытаюсь отыскать в своем мучителе свет, если в его владениях всегда была одна лишь тьма?

В восемнадцать я не понимала, что быть холодной и черствой, манипулятором, эгоистичной и бесчувственной стервой – это не недостаток, это гребаное достоинство. Привилегия. Этот мир съедает слабых, не брезгуя даже костями. Я не настолько глупа, чтобы быть съеденной.

Всего на одну секунду в его глазах показалось нечто такое, что могло заставить меня поверить в то, что тот Джефри, который проводил со мной время на пирсе, реален. Что это не выдумка и не образ, который был изобретен только для того, чтобы залезть в мою голову и завладеть моим сердцем, чтобы использовать меня и добраться до моего отца. Но я уже говорила, что никогда не верила в сказки?

Это не было любовью. Любимых не обманывают, любимым не изменяют. А если это все же так. Если можно любить, но при этом спать с другой, то к черту такую любовь! Она дешевле и бесполезнее тканевых обрезков, остающихся после изготовления одежды, да и тем при достаточной фантазии можно найти применение.

Ложь заставляла эту планету крутиться, ложью рады были кормить и рады были кормиться. Ложь была в том, что мы вдыхали и выдыхали. Мир был соткан изо лжи. Это я усвоила еще пять лет назад, когда поняла, что каждый человек в моем окружении чертов лжец.