Люди ко всему привыкают, даже к темным, перекошенным домам. Или таким же душам, которые порой обретались в зданиях светлых, где, казалось, не место злу. Люди учатся не обращать внимание на странности, и потом вполне искренне удивляются собственной слепоте.

круассан безбожно крошился, словно бы намекая, что столь изысканную выпечку нужно держать крайне аккуратно, двумя пальчиками. И откушивать с должной долей трепета.
Трепета во мне не хватало.

Говорить с драконами много проще, чем с людьми.
Они не лукавят.
Они не ищут в словах скрытых смыслов. Они не играют с намеками. Они таковы, как есть.

Отец умер под Рождество. По матушкиному представлению, сделал он это нарочно, исключительно затем, чтобы испортить праздник, готовиться к которому она начинала едва ли не с сентября-месяца.
А он взял и умер. Будто не мог погодить две недели.

Я и сама была не образцом для подражания. Помнится, как-то насыпала Зои в сумку драконьего дерьма. Сухого. Сухое, оно почти не пахнет, зато крошится отлично. А стоит добавить пару капель влаги и мигом начинает ароматить. И главное, запах этот после не вывести…
…за это Зои с подружками макнули меня головой в нужник.
В общем, хреновое у меня было детство, чего уж тут. Зато не скучное.

Проклятье было чем-то таким, о чем знали все, но вслух эту тему обсуждать принято не было. Тот же дурной тон, что и с дерьмом. Оно есть и даже вляпаться можно, а вот говорить про то, что вляпался — ни-ни.

И очки имелись.
В кармане. Но…
— Надевай уже, — Милдред сказала это в сторону. — Я тебя в них все равно видела.
Ага…
Шансов стало еще меньше. Если без очков Лука походил просто на гориллу, то горилла в очках — это даже не грозно, это смех один.

— А здесь есть салфеточки?
— Еще чего не хватало! Я с полотенцами умаялась. Если б ты знал, как их ухайдокивают студенты… что они с ними делают? Задницу подтирают, что ли?
Это предположение было произнесено тем задумчивым тоном, который заставил Томаса насторожиться. И заодно сделать мысленную заметку полотенца не трогать.

Ментальное воздействие – такая штука… память сама по себе такая штука… обманчивая. Иногда кажется, что ты помнишь четко, что было именно так, как ты помнишь, а потом, позже, факты говорят, что помнишь ты совсем неправильно.

Это всё осложнит... -Безусловно. – И я не мальчик. – Определенно не мальчик. Мальчики, они другие. И неважно, сколько им лет, мальчики требуют заботы и внимания. Они обидчивы. Капризны. Рядом с ними не бывает настолько спокойно.

Она заставила себя подойти к окну и заглянуть в темноту. Чудовищ нет. Во всяком случае, там. Чудовища прячутся среди людей, людьми же притворяясь

Что там она просила? Торт? Будет ей торт. Только сперва и вправду хороший ломоть мяса. Лука даже знал, куда ее отвезти, правда, имелись смутные сомнения. Такой роскошной женщине не место в забегаловке тетушки Ди, но… мясо там отличное. И торты дают. Лука знает. Он тоже торты любит, хотя о слабости этой своей предпочитает помалкивать, потому как несуразно мужчине его возраста и положения любить торты. То ли дело виски односолодовый или еще какие правильные вещи.

Одиночество – поганая штука.

Ты тянулась за Вихо, но его путь – путь мужчины. Это мужчины могут позволить себе быть безответственными. Пусть они растрачивают жизнь на удовольствия. Пусть ищут славу и богатство. А женщинам нужен покой.

Книга была тяжелой. Темная обложка. Строгий шрифт. Никакой позолоты или серебрения. Томас открыл ее наугад и, коснувшись пальцем пожелтевших страниц, закрыл. - Единственное, попрошу вернуть. Почти весь тираж был изъят… неофициально, само собой. Но государство не любит книги, которые могут зародить в душе людей сомнения в правомерности действий оного государства.

Знаете, мне прежде не доводилось встречаться с аристократами. Признаться, я полагала все эти титулы ерундой, люди ведь по сути своей одинаковы. Да. Одинаковы. Но некоторые отличаются.