Дети в гараже моего папы

Общение — это ведь вопрос привычки. Когда кто-то пропадает с радаров, ты хочешь не хочешь, но забываешь его.

Когда мама стареет, это грустно, потому что, только видя родительскую старость, понимаешь, как далеко ты сам ушел от детства.

Ведь только кажется, что воспоминания, из которых состоит наше прошлое, - устойчивая конструкция. На самом деле ветер дунет, и всё зашатается.

Если что и мо­жет вы­та­щить тебя из де­прес­сии, счи­тал он, так это дед­лайн, ко­то­рый ку­са­ет за жопу.

Невозможно прожить жизнь, притворяясь, что какой-то важной её части никогда не было.

Каждый сам решает, в какую иллюзию упасть.

А в аду тебе вообще ничего не принадлежит: ни телефон, ни зарядка, ни яблоко, ни твое время, ни тело.

А я не вы­во­жу, от­ве­ти­ла она. С чего ты во­об­ще взял, что я вы­во­жу? Я про­сто все вре­мя что-то де­лаю, не оста­нав­ли­ва­юсь, не даю себе по­ду­мать.

Вина была его цветом глаз и формой носа. Хотя нет, насчет них ты не задаешься вопросом, куда их приложить, а вину крутишь то так, то эдак, надеешься, что она уменьшится или даже рассосется. Скорее, она как уродливая родинка на самом заметном месте.

(про изолятор)

Если ты туда попадёшь, ты падаешь в кроличью нору и еще глубже и страшнее, до самого центра земли.

Следственный изолятор... Дорога в ад должна выглядеть именно так: куча дверей и кнопок, решетки, бумаги, заполненные анкеты, ходатайства, ещё что-то на бюрократическом. Все процедуры должны выглядеть рутинными, скучными

По человеку вообще можно сказать, что с ним стряслось что-то ужасное?

Суп — это как-то очень об­сто­я­тель­но, че­рес­чур се­рьез­но. Как буд­то если ты ешь где-то суп, то ста­вишь под­пись в непо­нят­ном до­мо­вод­че­ском до­ку­мен­те, обя­зу­ясь вра­с­ти в этот дом и в эту кух­ню на­все­гда. От­ныне и во­ве­ки ве­ков.

Людям ведь только дай языками почесать : они точно что-нибудь вспомнят, а не вспомнят, так наплетут.

Если я начну думать, это меня сломает, а мне нельзя ломаться – мне сейчас надо действовать, раз, два, три. Я, знаешь, как человек, который едет в потоке по скоростной трассе. Вот если я вдруг начну рассуждать: а вот я же несусь под двести километров в час, да с такой скоростью я же в лепешку могу превратиться, – и ударю по тормозам, чтобы хорошенько это все обдумать, то меня расплющит.

В конце концов, человек живет эмоциями, а не рассудком.

Ностальгия-это ведь не всегда приятное чувство, оно сложное, многокомпонентное.

Когда ты смотришь на ковёр, ковёр смотрит на тебя.

В наше время тебя могут повязать за что угодно: за белую ленточку или за требование честных выборов. Это как наводнение, как стихийное бедствие, не стоит даже пытаться угадать, что послужило причиной.