Мультяшка

– Ты умеешь готовить? – спросил Максим, когда сел за стол. Ему не удалось скрыть удивления.

– Ты сказал «займись этим», я занялась, – новоявленная хозяйка дома пожала плечами.

– Вообще-то, я имел в виду заказать на дом, – он устало выдохнул.

– Лично ты можешь заказать, а я собираюсь ужинать и спать, – снова пожала плечами Мира.

– Я, пожалуй, съем твой ужин. Что там? Пахнет вкусно, – произнёс Макс, принюхиваясь.

– Ничего особенного. Греческий салат, запечённый картофель, дорадо и солянка, – довольно огласила меню Мультяшка.

– Солянка? Вечером? – Максим поморщился.

– У меня ночь, – ткнула пальцем себе в грудь Мира. – Солянка на завтра, мне захотелось солянки, я её приготовила.

– Ты всегда делаешь то, что тебе хочется? – свернул с кулинарной темы её собеседник.

– Не всегда. Например, мне совсем не хочется выходить за тебя замуж, но я выхожу, – выдохнула она, открывая поочерёдно ящики в поисках столовых приборов.

– О, тут наши нежелания совпадают, кстати, как и любовь к солянке, – кивнул, прищурившись Макс.

– Хоть что-то, – Мира накрывала на стол, ловя на себе взгляды, от удивлённого до оценивающего, такого же цепкого, как в кабинете дедушки.

Одна. В свадебном наряде, кипенно-белом. Тяжёлый муар, скользящий шёлк, тонкие кружева по рукавам, груди и спине. В, до рези в глазах, целомудренном платье, кричащем о невинности невесты.
Одна. Мира плыла в облаке из кружев, в полнейшем одиночестве, балансируя на высоких шпильках, демонстрируя миру лишь кончик белой туфельки, всё остальное скрывала вуаль фаты.
Одинокое белое облако… Дафна, превращающаяся в лавровое дерево…
Рядом не было свидетельницы, подружки, не было деда или Целестины, никого, кто мог бы подстраховать балансирующую невесту. Странное, сюрреалистичное зрелище, режущее глаза, бьющее наотмашь.
Максим пошёл навстречу Мире, взял её за руку, стараясь не наступить на подол, и подвёл к тому месту, где будет подписан их брачный союз. Мира выглядела спокойной, даже счастливой. Она твёрдо сказала «да», спокойно протянула руку для кольца, точно видя классическое обручальное колечко первый раз, так же спокойно надела кольцо на руку жениха, выслушала всё, что говорила ведущая церемонии, поставила свои подписи и развернулась к Максиму после слов «жених может поцеловать невесту».
Максим аккуратно поднял полог фаты, внимательно посмотрел на невесту, которую должен был поцеловать, нагнулся, не отводя взгляда, вынуждая девушку закрыть глаза, и легко прикоснулся губами к губам с розовым блеском. На этот раз он запомнил всё. Запомнил, что губы у Миры тёплые и мягкие, пахнущие пудрой и зефиром, запомнил, что они не шевельнулись в ответ, не ответили, но и не сжались. Мирослава позволила себя поцеловать, не отвечая взаимностью.
Взаимностью, которая вдруг стала необходима Максиму. Взаимностью от своей невесты в сверкающем белизной облаке свадебного платья и фаты. Взаимности, которую он хотел получить уже сегодня ночью.
Первой. Брачной.

— Ты всё помнишь? — Максим внимательно посмотрел на Миру, когда они припарковались, а рядом пристроилась машина охраны.
— Я внимательно изучила историю нашего знакомства, это одна из самых прекрасных историй любви, которые я читала, — улыбнулась, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос.
— Много ты читала прекрасных историй любви?
— Очень, — призналась Мира и развела руками. — Мегатонны любовной литературы.
Что можно ответить на подобный вопрос? Много — это сколько? Иногда единственная книга даёт ответы на все вопросы, а порой вся мировая библиотека не ответит на один-единственный.