Хулиганка для майора

– Захар, что он говорит? – полюбопытствовала я, пока Генрих обнимал супругу, продолжая что-то выговаривать.
– Признается ей в любви! – мягко раскрыл все тайны зятя Давыдов.
– То есть, все это время он… А я думала – нечисть вызывает.

Опытным путем мы выяснили, что терпение у Генриха железобетонное, но когда он срывался, то ругался исключительно на немецком языке, отчего мне казалось, что если вокруг него нарисовать пентаграмму, то он непременно вызовет демона.

– А Маша – приличная девушка. Жена и мать, между прочим.
– Жена и мать не ввязывается в безобразную драку в центре города! И не херачит мажоров конями, прости, Господи!

– Аня, расскажи мне, как так получилось, что самый отъявленный холостяк отделения настолько хочет на тебе жениться, что готов бегать утренний кросс наперегонки с твоим отцом? – с губ матушки не сходила радостная улыбка.
– Понятия не имею. Ему просто не повезло, – хмыкнула я.
– Ага. Сережа так и говорит: «Кармой припечатало»! – продолжала веселиться мама.

– Мне нужно уехать на два дня. Будешь кормить кота и рыбок. Не кота рыбками, Аня, а кота и рыбок!
– Я на дуру похожа? – снова возмутилась я. – Серёнь, ты должен успокоиться, нервные клетки не восстанавливаются!
– Последняя осталась нервная. Остальные давно пали смертью храбрых

Если день не задался с самого начала, то по закону мирового свинства ничем хорошим он не закончится!

Сестрица эмоционально махнула рукой, и полный стакан томатного сока оказался на штанах Генриха.
– Ой, – пискнула Лера, хватая полотенце.
– Ничего, майн либен, я взял много запасных штанов, – заверил ее Генрих, поднимаясь.

– Она здесь ни при чем… – издевательски процитировал ее Серый. – Гражданин Савельев утверждает, что гематому, которая у него во всю спину, нанесла ему Шапка, предварительно лишив возможности ориентироваться путем надевания на его голову головы, мать его, зебры! Аня!

Захар дернулся, разворачиваясь ко мне, из моей ладони выскользнул тяжелый газовый ключ, и, повинуясь закону мирового свинства, опустился прямо на ногу Давыдова. Он резко вдохнул, а на выдохе выругался, так красиво объединив в одном предложении долбаного кота, чертов кран и свою судьбу в целом, что я заслушалась. И ведь не повторился ни разу!

Звуки были… впечатляющие. «Если близко воробей, мы готовим пушку!» звучало словно из самих стен, и создавалось ощущение, что эту самую пушку везут где-то очень близко и совсем скоро начнут палить.

Что у тебя на голове? – не выдержал молчания Давыдов.
– Волосы, – пожала я плечами.
– Красные.
– У всех свои причуды! У тебя вот глаза голубые, а у меня волосы красные.

А какие могут быть попытки, если с моей везучестью только по траве убегать? Через пару метров точно встречусь носом с асфальтом