Попадос 2. Орки тоже люди

С замирающим сердцем я встала и полезла на утес, стараясь не отрывать взгляда от худенькой, тщедушной, истощавшей за время издевательств и болезни фигурки, стоящей у самого края.
Я не пыталась подойти бесшумно: знала, что всё равно не смогу. Как и не смогу найти нужных слов. К сожалению, даже самые теплые слова неспособны растопить заледеневшее сердце юного эльфа.
— Я не буду тебя отговаривать, — тихо сказала я, когда темный заметил меня и обернулся, слегка покачнувшись то ли от ветра, то ли от слабости — или просто неловко дернулся, заставив меня вздрогнуть. — Просто скажу одну вещь. Ты жив — что бы ни произошло, но ты жив. И не стану расписывать тебе возможные перспективы, ведь всё в конечном итоге в твоих руках. Будущее у тебя, сильного мага, есть. И абсолютно все проблемы можно решить, найти выход из любой ситуации. Всё поправимо, кроме одного: твоей смерти. И если ты сделаешь последний шаг вниз, то уже ничего вернуть и исправить будет нельзя.
— Зачем? Зачем ты вечно обо мне заботишься? Я ведь тебе никто.
Сомневаюсь, что Луаронас действительно так думает, просто запутался.
— Ты же мой брат, забыл? — я тряхнула головой, почувствовав, как качнулись колечки в ушах. — Раз ты больше не часть Темного дома, то я принимаю тебя в свою семью. Старшего ты видел, он такой большой и зеленый, ты еще до него не дорос — значит, будешь младшим.
— Конечно, а раз мы родня — значит, должны любить друг друга.
Мне тяжело было разглядеть лицо темного, но я прекрасно понимала, почему родственные связи отныне так мало для него стоят.
— Запомни, у меня есть два правила: я не уважаю никого за возраст, потому что не считаю достижением дожить до старости. И второе: я не люблю родственников только за то, что они мне кем-то там приходятся. Уважение можно заслужить исключительно поступками, да и любовь тоже не на пустом месте рождается. Моя любовь к тебе вызвана не кровными узами, а твоим сильным духом и большим сердцем. А теперь я — спать. Если не найду тебя завтра в лагере, пойду искать внизу среди камней. Могилку сооружу, так и быть. В любом случае выбор за тобой.

Ладно — орки, но он же для темных свой! Парнишка еще совсем, толком жизни не видевший, — точнее, увидевший ее настоящую, совсем в другом свете и цвете, за пределами базальтовых скал и Черной горы — Сармандагара. Узнал, что в мире еще миллионы оттенков кроме черного и белого, что мир совсем не серый, а радужный, полный самых разных вещей. Зачем такой порченый, почувствовавший свободу и вкусивший иную жизнь эльф Темному городу? Даже новая сила, способная выкашивать целые полосы леса, не изменила его участь. Зачем им эльф, который знает, что вокруг не враги, а такие же существа, зачастую намного лучше, добрее и мудрее всех этих мерзких серолицых?

— Так и быть, заслужил, — я закатала рукав и показала магу метку.
— Можно дотронуться? — спросил тот, разглядев ее со всех сторон.
— Трогай, — разрешила я.
Лучше бы не разрешала. Как только маг не изгалялся: и трогал, и гладил, и щипал, и даже щекотал.
— Может, еще лизнешь? — не выдержала я натиска научного интереса.
— Точно! — и маг на полном серьезе вытянул язык и потянулся ко мне.
— Да шутка это! — я быстро отдернула руку и закрыла метку рукавом, еще и куртку надела, чтоб уж наверняка.
Где их только таких берут, исследователей-экспериментаторов?

— А если не найдутся? Что тогда? Повернете назад и двинетесь в обратный путь?
— Зачем поворачивать? Проблемы всегда можно создать! Иногда, чтобы решить чужие проблемы, их стоит придумать или подкинуть!
— А вот эта идея мне нравится, – неожиданно одобрил архимаг. – А то пока что вы только мне проблемы создаете. Вот пусть и гномы с вами помучаются. А если не справитесь, они вас там же и похоронят. Или не похоронят: сбросят в одну из своих шахт – и дело с концом. Так что ты, Варлан, сначала расплатись полностью за погром у каменщиков, чтобы без долгов, а потом сразу в путь собирайся.