Окно в Полночь

– Беда за тобой… – прошептала она замогильно. – Беда, девонька...
– Се-сераф-фим-ма И-ильинична... – прозаикалась я испуганно. Сердце колотилось как сумасшедшее. Вот же подловила и подкралась, а... Так и ноги протянуть недолго...
– Слушай! – крикнула бабка строго и, дико вытаращив бесцветные глаза, сипло повторила: – слушай да запоминай! Беда за тобой. Шаг за шагом – и все ближе, – фразы прорывались сухо, отрывисто: – Другая ты. Сила у тебя есть, самой неведомая. Раскрываться начала. И беда с ней идет за руку. Оттуда идет. Через тебя. К тебе. За тобой. Душа нужна, – и, запнувшись, крикнула резко: – Душа, поняла? Сила в ней! Берегись того, чем занимаешься! – и снова си-пло, глухо: – Уж не свернуть с пути... Дверь открылась, путь указан, идет за то-бой. Идет... – и попятилась, – выдохнув: – И не одна. Дома будь, защита есть... Рядом с тобой те, кому тоже нужно, кто беда... Идут они... Идут... Идут...
Я в ужасе попятилась, громко хлопнув дверью. Баюн громко и успокаивающе заурчал. Я, дрожа, сползла по стеночке и сгребла кота в охапку, крепко прижав его к груди. Мать твою, да что ж это за день-то такой, а?.. И ночь еще... И невольно вздрогнула.
Кухонные часы тихо пробили полночь.

От нечего делать я взялась читать вывески. «Пиво», «Аптека», «Деньги и быстро!», «Цветы», «Аптека», «Белье для дам», «Пиво», «Аптека», «Цветы», «Суши», «Деньги в долг», «Секс-шоп», «Вино на розлив»... Я невольно хихикнула. Аналогии напрашивались сами собой. Взял пива и зашел в аптеку, потом занял денег, купил цветы и белье для дам, а с утра – опять в аптеку, за пивом, за суши, за деньгами – и опять в аптеку, в секс-шоп и за вином для разнообразия... Смех смехом, а вывески – это отражение общественных потребностей и спроса. И как же скучно и уныло мы живем...

Такова обычная реальность писателей: мы видим скрытое, из ничего творим новые образы, но не обращаем внимания на то, что происходит рядом. Хватаемся за то, что двигает вперед сюжет, что может стать новой идеей, а очевидные вещи... На очевидные вещи годами закрываем глаза, ведь они неинтересны, их к роману не пришьешь. А потом те, на кого мы закрываем глаза, уходят, не дождавшись и не достучавшись. И мы с новым усердием ныряем в свои истории, чтобы заполнить душевную пустоту. Как наркоманы за спасительной дозой искусственных эмоций. И втягиваемся так, что другого уже не надо. Искусственная реальность становится жизнью, а настоящая – существованием.