Князь мертвецов

— Это потому, что не могут в нашем мире проявиться полностью. – наставительно пояснил княжич Урусов. - Часть каждого из них всегда остается в другом мире.

— Это шо ж выходит: задница на службу пошла, а башка дома осталась? – с откровенной завистью воскликнул Вовчанский. - Ось бы и мне так!

- И почему полагают, что на службе голова не нужна? - фыркнул Урусов.

- Та то она у Вовчанского такая, ваш-бродь. Не шибко надобная, - заверили его, и оборотни снова разразились насмешливым рыком и тявканьем.

– Вы девушкам руки целуете, потому что за людей не считаете! Думаете, мы настолько вам не ровня, что вас это даже не унизит! Как... как животное приласкать!

– Сударыня, я еще ни одному коту не целовал лапы, – серьезно объявил Митя.

Худенькая барышня звонко расхохоталась.

– А мне поцелуете? – почти подпрыгнула она на стуле. – Мне никто рук не целовал, все за человека считают! Так и помрешь равноправная и нецелованная!

Никакого воспитания! Хотя что с оборотней возьмешь — лапу на стенку не задирают, уже, считай, знатоки этикета.

— И запомните все! — Меркулов обвел собранных им людей бешеным взглядом. — Вы — полиция! Для полицейских, как для Господа Христа: «Нет ни иудея, ни эллина…»43 Нет ни православных, ни мусульман, ни иудеев. Ни Кровных, ни бескровных, ни дворян, ни мещан с крестьянами! Для полицейского есть живущие по закону и идущие против него! Первых мы защищаем, вторым нет от нас пощады! В том наш долг, который каждый из вас исполнит с честью!

Светский человек должен быть безупречен даже в ненависти. Особенно в ненависти!

Провинция: ты ночью чихнешь, а утром на другом конце города уж интересуются, не заболел ли.

В душе его царило ликование и реяли знамена из альвийского шелка!

— Так-так-так! — подозрительно прищурился тот. — Это что ж выходит… Сперва виталийцы набегом приходят, да еще и с неположенной стороны…

— А есть положенная? — тихонько удивился Йоэль. — Парадный вход для набегов?

Только светский человек всяких лютиков не боится!

— Вот всегда я знал, что спорят только дураки и мерзавцы. Мерзавцы — знают, а потому спорят, а дураки — не знают, но все равно спорят.

Ибо нечего думать принижающие самого себя мысли! И без того найдется, кому их не только подумать, но даже высказать.

... что хорошо в провинции - перешел площадь, и уже дома.

- Не смей молчать родной матери!

Если у нас даже шанса нет стать в империи чем-то большим, чем бесправные подданные... зачем нам эта империя вовсе?

— Это что ж выходит… — Ингвар ошеломленно покачал головой. — Жила-была ваша мама… то есть вот сейчас жила, в наши самые обыкновенные, нынешние времена, а не в какие-нибудь… стародавние?

— Я вам даже больше скажу: в Москве, а не в тридевятом царстве, — буркнул Митя.

— К портнихе наведывалась, горничных по щекам хлестала…

— Ингвар, я вам сейчас врежу.

— Да-да, это у вас семейное — простолюдинов бить!

Нет уж, если Митя Меркулов решил явить благородство, остальные явят вместе с ним, хотят они того или нет!