Ровельхейм 3: Право на месть

...моя тайная комнатка в Академии вопреки всем законам физики разрослась уже чуть не до полноценного двухэтажного особняка, с балконами и прекрасным видом на озеро. И вечно путающимся под ногами резко вымахавшим мансом. Даже в столовую больше ходить не надо, здесь сама собой шкворчала еда на кухне – дядюшки-духи успевали и тут, и там.

Этонигденикак не изменилось внешне. Но я вдруг почувствовала, что больше не привязана к одной единственной точке. Может, и унигдеесть границы; может, мне через пару вечностей удастся их найти.

- Здравствуй…

Небытие вдруг взорвалось целым ворохом новых понятий. Цвет. Прежде здесь не существовало ни темноты, ни отсутствия оной. Нет, наоборот… Бывает свет, а темнота – это его отсутствие. Кажется, так. И звук. Звук был белым, теперь я это точно знала. Есть звук и есть белый цвет. Голос. Слова. Трепетные и нежные, как хрустальные колокольчики на ветру. Сагарта Милостивая… Властительница душ.

Там где-то на ниточке дрожит ошметком кусок каких-то воспоминаний. И сама вся такая же – осколками, черепками… Ни мыслей, ни смысла. Ни внутри, ни снаружи. Да и есть ли вообще такая граница, когда ты сама –всеиничегоодновременно?

И все вокруг сталоничто,нигдеиникогда.

Ронард впился взглядом в до боли знакомое лицо. Их разделяли метров тридцать, Ардина танцевала по своей траектории, выжигая Тьмой любые атаки с верхних этажей дворца. Не распаляясь, нет, просто отмахиваясь от комариных укусов. Ринулся навстречу, лавируя между хаотичными ударами крыльев, сотканными из самогоничто– развоплощения, самого жуткого проявления Тьмы.

Схватил тонкую фигурку в объятия. Та замерла и вдруг расхохоталась пустыми черными глазами, где не было больше ничего человеческого.

«Могу», – ластилась Тьма черной мягкой шкуркой. – «Я – могу. А ты – нет. В тебе слишком много… себя»

- Если я спущу тебя с цепи… позволю проникнуть в мое сердце… Ты ведь больше не уберешься? Никогда?

«А у тебя есть выбор?

Ронард восстановился почти полностью к вечеру того же дня. Я… Я держалась. Три недели семечко практически никак не проявляло себя, лишь ревниво реагируя выпусканием «корней» на редкое применение магии. Именно на них походили эти тонкие черные нити, густо переплетенные под кожей. Неудобств до этого они не причиняли. Зато вчера семечко будто взбесилось, возмущенное такой тратой магии – аж целый скимитар! – и «корни» пустились в безудержный рост, причиняя жуткую боль.

В гардеробной комнате просто зарылась лицом в аккуратно развешенные камзолы и кители, вдыхая такой уже родной запах. В спальню зашла с улыбкой – вспомнила, как впервые оказалась там. Когда очнулась на кровати после неожиданных признаний и сумасшедших поцелуев в облаке враз вернувшегося Света. Здесь и подожду. Вот только кровать оказалась занята…

- Ой, это снова ты? Привет!

Давешняя наглая красотка из Тьелы помахала мне и, ничуть не стесняясь, сладко потянулась...

Магия откликнулась как старый друг: радостно заискрилась белая, сдержанно кивнула темная. Как давно я не купалась в ней вот так: легко, ощущая вновь подвластную мне огромную силу! И отвечать Ронарду не надо: сам видит разъехавшееся от уха до уха счастье, и скимитар-пушинку, и ослепительно вспыхнувший гигантский шар-светильник. Нет, ну хотя бы дляladetblylysпора мне уже научиться дозировать силу, а то позор полный для второкурсницы…

- Оставь официоз для столицы, Ронард, – чуть улыбнулась Сойра, заметив мою неловкость. – Думаю, Вейлен тоже не станет возражать. Рада знакомству, Ардинаэль. Наслышана о том, как Вы эффектно закончили первый курс в этом году. И о тех нелепых обвинениях; когда-то я тоже чуть не оказалась на вашем месте. Думаю, у нас с Вами найдется о чем поговорить.

Лес почему-то не любил прирученных лошадей, да на них особо и не поездишь в этих дебрях, враз ноги переломают. Зато быстрые и гибкиеогли, больше всего напоминавшие огромных шестилапых ящериц, для передвижений по Лесу подходили идеально.

Я взмахнула рукой и, следуя одному лишь усилию моей воли, травинки послушно переплелись в замысловатый упругий ковер, довольно манящего вида. Надеюсь, Лес не будет против, если я тут похозяйничаю немного. Со вторым взмахом солнце послушно скрылось за горизонтом и выплыла величественная полная луна. С третьим зажглась россыпь светлячков на деревьях, а цикады еще громче завели свою нехитрую ритмичную песню.

Грозный астарх тоже задумчиво проводил тонкую фигурку глазами, повернулся к Ронарду, заново оценивая его состояние, никак не сравнимое с тем, что он наблюдал еще пару часов назад.

- Что ты попросила у Сагарты, раз заплатила такую цену? – это после новой череды поцелуев, перемежающихся и чуткой нежностью, и обжигающей страстью, едва сдерживаемой обоими на грани.

Я, все-таки, такая слабая внутри. Воздуха резко стало не хватать, отмерло и заколотилось заново, обожгло глаза непрошенной влагой. Скользнули предательские едкие капли из уголков.

Да, между нами обжигающая страсть. Да, трепетная нежность тоже. Да, обоюдное влечение. Но признаться в главном? В том, что гораздо выше низменного и преходящего телесного… Я никому такого не говорила, себе самой-то не сразу поверила.

Нельзя спрятаться здесь навсегда, от кары богов не убежать. Но я заключила сделку с одной, меня принял второй, договорюсь и с третьим. Грустно улыбнувшись, предложила переключиться на еду. Я не ела со вчерашнего дня, а его светлость, похоже, внезапная активность снова подкосила.