КОТнеппинг. Помеченная территория

Свадебный хор был большой и сильный. От самых маленьких котят, издававших си пятой октавы, которое не каждое ухо может воспринять, до здоровых матерых котяр, дающих басы профундо, да еще с новомодными хрипами, рыканьем, переходящим в мяуканье.
Так вот, вместо того чтобы заказать лучшему хору в городе афроамериканский госпел или джазовые распевы, Байрам потребовал исполнить самый отвратительный блатняк. Несчастные певцы, скривив морды, тянули «Эх, Маруся, совсем не ловишь ты мышей! Зачем сдала ты корешей, Маруся!». Жених слушал эту мерзость и с самым счастливым видом дирижировал хвостом.

Чаплин осклабился, обнажив длинные ровные клыки.
– Нет, моя дорогая, кое-что особенное. Вершина моей карьеры, триумф сценического искусства и эвент-маркетинга. Конкурс «Похищение невесты».
– Похищение невесты? В твоем чуланчике не нашлось ничего более замшелого, чем это деревенское развлечение? Может, стоит поискать чего-то получше? – Я шутя шлепнула его хвостом по голове.
– Программа, увы, утверждена заранее самим женихом. Там еще много таких конкурсов. Моя прелесть, не надо капризничать. Все пролетит так быстро, что ты не успеешь сказать «мяу». Жених платит, мы исполняем.
Я вздохнула и допила коктейль. Что же, ничего не попишешь. Свадьба подруги – это тяжкий труд, и время от времени надо принимать в нем участие. Придется отложить общение с гладкошерстым британцем и заняться своими прямыми обязанностями.
Я взглянула на Мурчеллу – та выглядела счастливой и немного утомленной. На мгновение наши взгляды пересеклись. Королева вечера чуть улыбнулась, изящно выгнула спинку и призывно посмотрела на меня.
В ее прелестных желтеньких глазках отчетливо читалось: «Пэгги, милая моя подруга, просто делай все так, как говорит милашка Чаплин».
Ах, Мурчелла, глупенькая ты мышеловка! Знала бы ты, как весь этот цирк выглядит со стороны! Твоя пышная пафосная свадьба так же скучна, как собачьи бега по воскресеньям. Но если ты настаиваешь…

Гуччи, сидевший рядом с ней, задергался. Неужели собрался бежать? Да никуда ты отсюда не денешься, дурачок!
– Что же делать? Откуда взять котят? Вот подруги и замышляют многоходовую комбинацию по обмену котами. Одной хочется гламурного, другой – богатого, стареющего, зато при деньгах. Плюс бесценная когтеточка, статус, солнышко и гостиницы на островах нефтяных шейхов.
Так все и было. Мурчелке достался Гуччи. Он прослышал про нефтяную волшебную палочку и сразу согласился на свадьбу. Именно этот умник договорился с Хураем о том,
чтобы Мурчелла немножко посидела в ящике и поговорила с Ричи.
А мне достается Байрам. Меня это вполне устраивало, особенно на фоне проблем моих двуногих.
Я решила, что поживу у Байрама, рожу котят. Они получат когтеточку. Потом я вместе с ними и друзьями махну в Арабские Эмираты, где нас будет ждать бесконечный кошачий рай.

Мороз сделал неуловимое движение левой передней лапой, перекидывая полуживого ворона Ричарду. Потом он правой впечатал Табуретку в кучу строительного мусора. Наконец сержант развернулся к Шакалу и одним легким движением вскочил на Фросин домик.
– Мрееееееуу! – От боевого клича кота особого назначения кровь застыла в жилах у всех, кто его слышал.
Мороз с пуделем сцепились и покатились за коробку полосато-пятнистым клубком.
Ричи хорошенько приложил по башке Табуретку, который на свою беду зашевелился, попытался подняться из мусора. Потом котектив схватил ворона в зубы и вскочил на коробку. Однако его помощь уже была не нужна.

Ричи размышлял. Когда наметки нового плана начали прорисовываться у него в голове, Мороз помог ему сам.
– Так что делать будем, писатель? – осведомился он.
Тень удовольствия скользнула по морде Ричи. Из друга и питомца двуногого автора он сам вдруг превратился в писателя. Разве это было далеко от правды? Кто в конце концов написал третью часть книжки «Будни спецназа» и внес едва ли не все редакторские правки? Детали легенды оформились мгновенно.
– Мне важно набрать материал о самых нестандартных ситуациях. В том числе опасных, если это не слишком вас напугает. – Ричард задрал голову и посмотрел на Мороза.
В ответ здоровенный кот только презрительно фыркнул.

Все прочие коты на протяжении разговора оставались на своих местах. Эти зверюги с выпущенными когтями и оскаленными мордами ожидали приказа своего старшего.
– Так, я понял. – Одноглазый снова уселся на одеяло. – Все вернулись к тренировке. Штатский – подойти ко мне! Как тебя звать?
Ричи представился, сглотнул и направился к командиру, размышляя, что могло бы с ним случиться, если бы не те несколько дней, когда его двуногий зарекомендовал и себя и своего кота в качестве дружественной стороны.
– Так, значит, ты и есть тот Ричи. Помню, мне докладывали, что ты подглядывал за нами с дуба номер тридцать шесть, иногда с двадцать четвертого и тридцать восьмого. Вы гостили у комбата, значит, и у нас. Что снова занесло тебя в наши края?

Ричи прокрался мимо КПП. Там, у ворот, стояли несколько двуногих в зеленой форме с автоматами в руках и здоровенными кинжалами на поясах. Лица у них были скучные, непроницаемые и злые, как свернувшаяся пружина. Котективу было ясно, что если такие персонажи вдруг увидят незнакомого кота, то не будут гладить и чесать его, а быстренько разделают своими тесаками на докторскую колбасу. Кроме того, у ног двуногих сидели и скучали несколько немецких овчарок с огромными клыками и бледно-кровавыми языками. Нет, КПП лучше обойти стороной.
Зато слева от центрального входа рос огромный дуб, протянувший одну из своих ветвей прямо к казармам. Забраться на верхушку дерева было проще, чем выловить рыбку из аквариума. Котектив прыгнул в приоткрытое слуховое окно и очутился на тренировочной базе кошачьего спецназа.

Неожиданно в голову коту пришла интересная мысль. Несколько месяцев назад ему довелось побывать в элитной воинской части, дислоцировавшейся чуть на восток от Москвы. Его двуногому предложили написать книгу про спецназ военной разведки и даже предложили чисто символический гонорар от министерства обороны. Для погружения в натуру, как он выражался, писатель несколько дней провел в казарме. Там он пил чистый спирт вместе с усатыми вояками, играл в карты на щелбаны, рыдал навзрыд, слушая военные песни под гитару, и рассказывал скабрезные анекдоты.
Книгу, как ни странно, двуногий написал. Она вышла крохотным тиражом в мягкой обложке и продавалась только на железнодорожных станциях, а то и где похуже. Ричи мало интересовали игры двуногих с железяками, которые они называли АК, «Винторез», СВД и так далее. Он оставил своего двуногого общаться с «зелеными человечками», а сам принялся разгуливать по окрестностям и лазать по деревьям.
На чердаке казармы Ричард обнаружил довольно воинственную группировку котов, которые до того погрузились в свои занятия, что всерьез называли себя кошачьим спецназом. Котектив часто сидел на роскошном дубе, росшем неподалеку от казармы, и наблюдал за их замысловатыми тренировками.
Четырехлапые спецназовцы демонстрировали умения, казалось бы, несовместимые с возможностями кошачьего племени. Они с жутким мявом ломали лапами доски, вырванные из ящиков, запросто перегрызали обломки хоккейных клюшек и даже черенки от лопат. Глядя на щепки, летящие в разные стороны, Ричи подумал, что не хотел бы, чтобы эти коты однажды оказались его врагами. Теперь, кажется, пришло время попытаться с ними подружиться.

Только тут Ричард и Пэгги заметили, что к пушистому хвосту кота-деляги примотан листок, свернутый в трубочку. Байрам отвязал его и протянул котективу.
На бумажке было коряво выведено:
«Свою кошку ты получишь обратно, если выполнишь условие. В полночь воскресенья ты принесешь свою черную деревяшку на центральную площадь Птичьего рынка и оставишь ее под третьим лотком справа от высохшего фонтана. Если все будет в порядке – утром увидишь свою кошку. Без глупостей!»
Снизу была подпись:
«Хурай».
– Написано кончиком хвоста… – Ричи задумался. – Почерк показывает, что автор обладает сильным характером. Он властный, волевой, но очень ранимый и болезненный. Так. Черная деревяшка? Что это? – поинтересовался котектив.
– Мое семейное сокровище, – пробормотал Байрам и заплакал. – Фамильная реликвия, которой сотни лет! Это уникальная когтеточка из черного дерева, обладающая магической силой!

В подвале старого дома было очень тихо. Едва слышно постукивали клавиши ноутбука, который не работал без подключения к сети. Батарея села намертво.
«Непроглядная тьма окутала большой город, и только редкие вспышки молний бесцеремонно вторгались в вечерний покой».
Ричард, как и всегда, сочинял очередной детективный шедевр, помогая своему двуногому. Тот лежал, уткнувшись лицом в подушку, и неслышно сопел. Да, совсем недавно его любили, у него была постоянная работа, куча денег, верная семья, читатели и поклонники,
но в какой-то момент все кончилось.
Добрый и мягкий человек пытался бороться, сопротивляться судьбе, но получалось все хуже и хуже. Наступил миг, когда он опустил руки и больше не пытался встать в полный рост.
Ричи понимал, что долго так продолжаться не может. Он очень любил своего двуногого и больше всего на свете переживал о том, что когда-нибудь за человеком придут санитары и увезут его в лечебницу. Чтобы как-то отсрочить этот трагический момент, кот писал по ночам вместо человека. Наутро писатель неизменно включал ноутбук и читал новые тексты.
– Черт, мастерство не пропьешь, – бормотал он. – Стиль, конечно, смазанный, опечатки, но какие идеи! Дивный текст! Все же я не бездарность! В меня никто не верил, а я всем докажу!.. – Потом он крепко обнимал своего кота и шептал ему на ухо: – Только ты в меня веришь, Ричи. Все отреклись. Но мы им еще покажем!
Писатель, абсолютно уверенный в том, что все это накропал именно он во время приступа вдохновения, относил сочинения своего кота в издательство. Старый седой редактор, похожий из-за своих очков-половинок не то на волшебника, не то на ученого, каждый раз недоверчиво качал головой. Он никак не мог поверить в то, что этот измученный человек может так складно сочинять детективы. К тому же для него, книжного зубра, прочитавшего неимоверное количество остросюжетных повестей, было очень странно, что в произведениях писателя так часто фигурируют кошки.

С первой же ноткой могучего храпа Пупсика в стене открылся лаз, и оттуда показался робокот, то есть Франкенштейн. Да, тут запросто можно было испугаться. Походка у него была совсем не кошачья, а какая-то механическая. Выпученный электронный глаз пугал своей мертвенностью.
– Я не хотел, чтобы вы меня видели, но все-таки вынужден был вам показаться ради вашего спасения, – грустно сказал Франки.
– Вы наш ангел-хранитель! – радостно заверещала Кошарель. – И ничуть вы не страшный, а стеклянный глаз вам даже идет.
Франки стеснительно опустил большую голову и нажал лапой на какую-то кнопочку под столом. Механические руки спустились с потолка, сняли тяжелую крышку с нашей стеклянной тюрьмы.
– Извините, что я так долго возился, – сказал наш благодетель, когда мы спрыгнули на пол и наперебой начали его благодарить. – Мне пришлось стащить из столовой кусок мяса, а из медпункта – снотворные таблетки. Зная слабость Пупсика к мясу и его беспримерную тупость, я был на сто процентов уверен в том, что мой план сработает, он купится на мою нехитрую уловку. Но нам надо поспешить. Я боюсь, что Генерович вот-вот появится.
После этого он провел нас до самого выхода из лаборатории.
– Дальше я не смогу идти, – грустно сказал Франки. – Мне так приятно было пообщаться с вами! Ведь я почти не разговариваю с живыми кошками и котами.
Мы долго благодарили его за наше спасение, обещали обязательно писать ему и навестить, если представится возможность. Кошарель на прощание даже лизнула его в щечку. Он застеснялся, пожелал нам обязательно отыскать Мурчеллу и удалился восвояси.
Выбравшись за пределы лаборатории, мы холодно распрощались друг с другом и разбежались по домам.
«Ведь мы могли погибнуть из-за самоуверенности этого дурацкого Ричи! – думала я, еле передвигаясь от усталости. – А он, этакий хам, даже не извинился! Правильно его доктор назвал. Он и есть самая настоящая свинья, только мохнатая».

У меня разыгралось воображение. Мне казалось, что вот-вот какая-нибудь из них откроется. Оттуда с ужасными криками выскочит окровавленный двуногий, чтобы поймать нас и потом ставить свои дьявольские опыты.
Я попыталась отвлечься и вспомнить что-то приятное. Можно было подумать о романтике. Я ведь так и не смогла забыть поджарого красавца Цепеша, первого иностранца, знакомого мне. Его двуногий работал в посольстве Румынии военным атташе.
Этот кот был великолепен – изысканный франт с обходительными манерами, знающий, как угодить утонченной даме. Какой контраст был между ним и окружением, в котором я тогда росла! Да и как можно сравнивать аристократа до мозга костей с подзаборными нищебродами, снующими по помойкам в поисках куска протухлой колбасы. Собственно, даже Ричи проигрывал ему в разы.
Какая это была всепоглощающая страсть!
Помню, он нежно мурлыкал мне на ушко вечером на крыше: «Посмотри вокруг. Я дарю тебе этот город! Я сорву с неба луну и брошу ее к твоим прелестным лапкам вместо коврика!»
Какой же наивной дурочкой я тогда была! Как переживала, когда он не пришел на очередное свидание, места себе не находила, рисовала в воображении картины одна страшнее другой. Но все оказалось куда проще.
Через неделю я случайным образом встретила его с сиамкой, этой шерстяной поганкой, на вечернем променаде. Ох и драка тогда была! Шерсть летела во все стороны. Вот тебе луна и город! Беспринципный подлец! лицемерный изменник! Да уж, морды я им обоим знатно расцарапала.