Комплект из книг: Бонсай + Чилийский поэт

Комплект из двух книг современного чилийского писателя Ахехандро Самбра дает возможность читателям погрузиться в колорит чилийской современной литературы и узнать, как и о чем сейчас пишут в Латинской Америке. Эти книги про взаимосвязь между любовью, искусством и памятью могут стать отличным подарком близким людям.

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

1155 ₽577 ₽

Купить-51%

Бумажная

1155 ₽577 ₽

Купить-51%

Рейтинг LiveLib

0 оценок

Эту книгу пока никто не оценил, ваша оценка может стать первой

Ваша оценка

Хотят прочитать 6

Рецензии

orlangurus30 июля 2025 г.
"Романы меня почти всегда утомляют. Так много страниц, будто единственного стихотворения недостаточно."
Фраза из заголовка в книге произнесена 18-летним Висенте, пасынком поэта Гонсало, так и не ставшего настоящим поэтом, посвятив себя преподавательской и литературоведческой деятельности, но каким-то образом передавшего мальчику любовь к поэзии. И да, романы бывают утомительными, и этот из их числа. Тем не менее, несмотря на очень ровный (читай: почти отсутствующий) сюжет, книга цепляет.
Во-первых, она очень книжная, если можно так сказать. Если составить список всех упомянутых реальных книг, получится нечто из серии "Сколько-то там книг, которые должен прочитать каждый". Многим упомянутым произведениям даны оценки, некоторые даже с учётом качества перевода на испанский.
Во-вторых, книга погружает читателя в некую особенную чилийскую атмосферу, и это происходит совсем не так, как, к примеру, у Альенде: тут нет никакого магического реализма, всё очень просто и жизненно. Создаётся впечатление, что поэты в Чили - абсолютно все.

— Быть чилийским поэтом – все равно что быть перуанским поваром, бразильским футболистом или венесуэльской топ-моделью, – сказал один из собеседников, и мне показалось, что говорил он на полном серьезе.
И в пику нашему "поэтом можешь ты не быть, но..." гражданином быть спешат далеко не все. Видимо, это обусловлено довольно своеобразным политическим климатом в Чили, вызывающем столь же своеобразные демарши:

Существует группа поэтов, которые организуют «дожди стихов» над местами, отмеченными политическим насилием. Они разбрасывают с вертолета закладки для книг с тысячами стихов и уже успели провести эту акцию в Дубровнике, Гернике, Варшаве, Берлине и некоторых других городах. Разумеется, начинали с Сантьяго, сбросив закладки над президентским дворцом «Ла-Монеда». До чего же оригинальный, привлекательный и содержательный проект! Проблема лишь в том, что эти же самые поэты устроили конкурс для женщин, попросив участниц прислать им фотографии своих задниц. Ни больше ни меньше.
В-третьих, очень яркий слой повествования, где поэты (и стар, и мал) оказываются просто взрослым мужчиной и мальчиком/юношей. Взаимоотношения Гонсало и Карлы, их странный "роман в двух частях" не так интересны, как полное погружение в роль отца, а со стороны Висенте, не слишком жалующего настоящего папу, которого он видит столько, сколько положено по предписанию суда, - в роль сына. Множество изумительных моментов, когда чужой в общем-то дядька учит, заботится, помогает, веселится вместе с мальчиком. Да, а ещё есть кошка с изумительным именем Оскуридад - по-испански Темнота, её болезнь и уход...

Поскольку мальчик на протяжении почти трех лет опасался, что его кошка умрет в любой момент, он был более-менее готов к этому. Висенте сам похоронил ее в саду между кустом розы и бирючиной и прочитал ей «Отче наш» (поскольку он не был верующим и не знал текста наизусть, ему пришлось искать его в «Гугле»).
Какова мораль романа? Вот тут я затрудняюсь... Каждый может что-то в жизни изменить? Поэтом можешь ты не быть, но мужчиной - обязан? Или вот так, как сформулировано в книге:

Занятие поэзией денег не приносит, но значительно продлевает молодость.
Читать далее
85
275
Arielliasa30 марта 2024 г.
Когда аннотация трогательнее написанного. Я крайне редко читаю настолько короткие новеллы, потому что насколько нужно хорошо писать, чтобы вместить весь сюжет в книгу, где и ста страниц не наберётся? Во мне никогда бы не зажегся интерес к истории, но так получилось, что одного единственного отзыва хватило для того, чтобы я поймала себя на чтении. "Трагичная история любви". О да, дайте две и чем трагичнее, тем лучше. Она должна быть настолько печальной, чтобы в финале я не смогла бы оторваться от подушки, в которую бы уткнулась, рыдая.
Окей, в этом мог быть смысл. МОГ БЫ. Оно тут самое главное, потому что писатель не собирался плавно вводить читателя в историю. Он предпочёл ограничиться временными скачками, полным отсутствием развития главных героев и вместо этого писал о второстепенных персонажах, которые никому нафиг не сдались. Зачем нужна была подруга героини, а её муж? А любовница героя? Единственный, кто хорошо вписался - писатель, предложивший герою работу.
Мне понравились главы, где герои читали романы и стихи перед тем, как заняться сексом. Красивые описания и размышления, необычный фетиш, но даже в такие моменты я совсем не понимала героев, ведь ни её, ни его не прописали достаточно, чтобы проникнуться ими. Любили ли они друг друга? Без малейшего понятия. Что чувствовал герой? Не знаю. Насколько всё плохо было у героини, раз она выбрала для себя такой финал? КАК МНОГО ВОПРОСОВ, как мало ответов.
Когда герой пересказывал недописанный роман своей любовнице, я ощутила, как в сердце что-то дрогнуло. Дрогнуло, чтобы сразу в следующую секунду осознать, что книга-то закончилась. Вот так просто, без лишних слов.
Краткость, конечно, сестра таланта, но для некоторых историй маленький объём становится самым важным звеном. А, возможно, всё куда проще и у автора просто недостаточно того сама таланта, чтобы уместить трагичную любовную историю в сто страниц. Но есть и хорошее, я заинтересовалась его прозой и попытаюсь полюбить роман, где куда больше страниц.
Читать далее
55
271
rebeccapopova20 января 2026 г.
Почти каждый чилиец мечтает стать поэтом
Эта книга затрагивает сразу два пласта повествования.
Первый — это вполне очевидный и находящийся на поверхности пласт. Повествующий о житейском существовании трех персонажей.
Второй аспект, проявляющийся не так очевидно, но при этом неизбежный для рассмотрения, ибо вынесен в заголовок — это отношения героев с чтением поэзии и с написании поэзии.
Если мы сосредоточимся исключительно на первом аспекте, то книга не содержит в себе ровно ничего необычного. В существовании героев нет ничего особенно примечательного.... Впрочем, некую дополнительную бойкость тексту придает обилие придаточных предложений, которыми автор типа как непрестанно уточняет уже сказанное им прежде. Причем, надо сказать, уточняет какие-то довольно непривычные подробности.
Сюжет начинается с первого подросткового секса двух главных героев. А потом как бы надолго застревает на этой теме, пока юный Гонсало в доинтернетную эпоху приобретает нехитрый опыт, как продлить удовольствие своей партнерши. Дальше события худо-бедно развиваются, герои взрослеют — вот уже в начале второй главы им не по шестнадцать, а сразу по двадцать пять лет— а автор все с такой же скрупулезной дотошностью обрушивает на нас подробности того, в каких именно позах, в каком ритме, в каком настроении, с какими мыслями и с какими, да простит меня Алехандро Самбра, недалекими фразами герои совокупляются.
Ну, скажем так, это довольно неожиданная особенность текста, если сравнивать с европейской или американской литературой не-эротического сегмента. Думаю, автор во что бы то ни стало вознамерился убедить нас, что латиноамериканцы — они именно такие: у них все завязано на сексе и на циркулирующих вокруг него сильных и непреодолимых эмоциях.
Да и то сказать: если отбросить тему совокуплений, то от текста практически ничего и не останется. Ибо пара «Карла-Гонсало» так и остается довольно не раскрытой по меркам, опять-таки, какой-то привычной литературы. Кроме выяснения отношений и бесконечных ссор по более или менее значительным поводам, а также отношений героев с детьми и родителями и их ближайших планов, то есть какой-то бытовухи, мы о них практически так ничего и не узнаем... Да и боюсь, что и узнавать-то о них особо нечего.
В этот самый момент, впрочем, начинает проступать второй пласт повествования, ибо Гонсало «заболевает» стремлением читать и писать стихи, а чуть позже — и самоутвердиться как поэт.
В третье главе тема чилийской поэзии разворачивается особенно наглядно, уже не ограничиваясь исключительно интересами Гонсало и подхватившим эстафету его пасынком Висенте.
Однако как раз третья глава стала для меня особенно серьезным испытанием. В ней появляется некая американская журналистка по имени Пру , которая взирает на чилийскую жизнь с точки зрения представителя другой ментальности. Само собой, предварительно мы узнаем весь сексуальный анамнез Пру и те п-дострадания, которыми она обуреваема в момент, когда приезжает в Чили. А дальше на эту «янки» обрушивается вся мощь чилийского темперамента в виде обилия эпизодических действующих лиц и их пафосных изречений и эпатажных поступков... Ну, в самом деле - журналистка ведь пытается написать некую статью про такое сложное явление как «чилийский поэт», и потому контактирует с огромным количеством сплошь одиозных личностей. Которые всеми силами и кто во что горазд стремятся соответствовать образу так называемого «чилийского поэта».
Что касается темы поэзии, то книга перенасыщена упоминанием различных поэтических имен — назову только самые громкие из них - вроде Пабло Неруды, Никанора Пары, Габриэлы Мистраль и Эмили Дикинсон и отсылками к произведениям Роберто Боланьо. Имеется в тексте и цитирование некоторых запоминающихся строчек из стихов известных авторов, а также вымышленных строк из стихов самих героев.
Собственно говоря, книга особенно примечательна именно этим поэтическим аспектом. Который позволяет взглянуть на рутинную прозу жизни под тем углом, с которого взирает на свое существование поэт, намеревающийся препарировать действительность на предмет глубокомысленных наблюдений и запечатления ее в своих стихах.
Читать далее
46
151

Все рецензии

Цитаты

orlangurus30 июля 2025 г.
Не похоже, чтобы мир нуждался в его стихах. Он хотел написать такие, каких раньше никто не сочинял, но теперь решил, что их никто не создал, потому что они и не стоили того.
15
35
sibkron27 мая 2015 г.
Gazmuri: Then you don’t know what I’m talking about, you don’t know the drive. There’s a drive when you write on paper, a sound to the pencil. A strange equilibrium between elbow, hand, and pencil.
2
81