Цитаты из книги Обломов

А сам все шел да шел упрямо по избранной дороге. Не видали, чтоб он задумывался над чем-нибудь болезненно и мучительно; по-видимому, его не пожирали угрызения утомленного сердца; не болел он душой, не терялся никогда в сложных, трудных или новых обстоятельствах, а подходил к ним, как к бывшим знакомым, как будто он жил вторично, проходил знакомые места.

— Извергнуть из гражданской среды! — вдруг заговорил вдохновенно Обломов, встав перед Пенкиным. — Это значит забыть, что в этом негодном сосуде присутствовало высшее начало; что он испорченный человек, но все человек же, то есть вы сами. Извергнуть! А как вы извергнете из круга человечества, из лона природы, из милосердия божия? — почти крикнул он с пылающими глазами.

Дождался! Столько лет жажды чувства, терпения, экономии сил души! Как долго я ждал - все награждено: вот оно, последнее счастье человека!

А счастье, от которого вы с ума сходите? <...> А эти утра и вечера, этот парк, а мое люблю — все это ничего не стоит, никакой цены, никакой жертвы, никакой боли?

И теперь я уже ни на что не похож, не считаю часы и минуты, не знаю восхождения и захождения солнца, а считаю: видел – не видел, увижу – не увижу, приходила – не пришла, придёт…

Привыкшие же к достоинству однажды навсегда, он уже не наслаждался им.

- Да и кроме детей, где же вдвоем? Это только так говорится, с женой вдвоем, а в самом-то деле только женился, тут наползет к тебе каких-то баба в дом. Загляни в любое семейство: родственницы, не родственницы и не экономки; если не живут, так ходят каждый день кофе пить, обедать...

Извергнуть из гражданской среды! Это значит забыть, что в этом негодном сосуде присутствовало высшее начало; что он испорченный человек, но все же человек же, то есть вы сами.

Некоторым ведь больше ничего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.

Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались так же мягкостью и не лишенной своего рода грации ленью. Если на лицо набегала из души туча заботы, взгляд туманился, на лбу появлялись складки, начиналась игра сомнений, печали, испуга; но редко тревога эта застывала в форме определенной идеи, еще реже превращалась в намерение.

Усмешка у ней была больше принятая форма, которою прикрывалось незнание, что в том или другом случае надо сказать или сделать.

В разговоре она не мечтает и не умничает, у ней, кажется, проведена в голове строгая черта, за которую ум не переходил никогда.

Одни считали её простой, недалёкой, неглубокой, потому что не сыпались с языка её ни мудрые сентенции о жизни, о любви, ни быстрые неожиданные и смелые реплики, ни вычитанные или подслушанные суждения о музыке и литературе....

Хитрят и пробавляются хитростью только более или менее ограниченные женщины.

Он даже отер лицо платком, думая, не выпачкан ли у него нос, трогал себя за галстук, не развязался ли: это бывает иногда с ним; нет, все, кажется, в порядке, а она смотрит!