Прикосновение тьмы

Если вы хотите сохранить свои отношения, придётся быть честными друг с другом. Даже если ваши слова причиняют боль — они все равно важны.

– Первое правило обо всех мужчинах, Персефона, – они все идиоты. Она хотела было возразить, но Геката ее перебила: – И не думай, что раз Аид древний и мудрый в вопросах жизни, ему несвойственно быть идиотом. Это не так. Поверь мне. Я все это время существовала рядом с ним и все видела.

– Аид, это Лекса, моя лучшая подруга, а это Джейсон, ее парень.
Джейсон помахал ему с дивана, а вот Лекса поднялась и обняла Аида.
Персефона приподняла брови. Ее впечатлили бесстрашие Лексы и реакция Аида – его это как будто совсем не удивило, и он обнял Лексу в ответ.
– Рада познакомиться, – сказала подруга.
– Редко кто мне такое говорит, – ответил Аид.

Какие у тебя хобби?
– Карты, езда на лошадях. – Он задумался. – Выпивка.
– Как насчет того, что не относится к облику бога мертвых?
– Выпивка не относится к облику бога мертвых.
– И к хобби она тоже не относится. Только если ты не алкоголик.

Тебе нужно понять, каково это - быть богом.

Любовь - эгоистичная причина вернуть мертвого к жизни.

Этот день был долгим и странным - благодаря богу мёртвых.

– Думаешь о нашем царе?
Она отвела взгляд.
– Все уже знают, да?
– Ну, он ведь отнес тебя в спальню через весь дворец.

– Что это ты делала? – спросила Персефона.
– О, да просто проклинала одного смертного, – почти весело ответила Геката, беря свечу и поднимаясь на ноги. Она убрала ее и повернулась к Персефоне: – Уже полила свой сад, милая?

– Я хочу тебя. Стань моим первым – стань моим всем.

– Здесь ярость. Здесь страсть. Здесь тьма.
Он на мгновение умолк, чтобы провести языком по ее шее. У нее перехватило дыхание.
– И я хочу ее вкусить.

– Почему тебе так отчаянно хочется ненавидеть меня?

– Не притворяйся, будто не испытываешь ревности, Аид. Прошлой ночью Адонис меня поцеловал.
Аид с грохотом опустил бокал на стол.
– Давай, продолжай напоминать мне об этом, богиня, и я обращу его в пепел.
– Так ты все-таки ревнуешь!
– Ревную? – Он зашагал к ней. – Этот ублюдок прикоснулся к тебе, хотя ты была против. Я отправлял души в Тартар и за меньшее.

– Ты была твердо настроена соблазнить меня.
Персефона тут же вспыхнула и отвела взгляд.
– А мы…
Аид мрачно рассмеялся, и Персефона так крепко стиснула зубы, что у нее заболела челюсть. Почему он смеется?
– Нет, леди Персефона. Поверьте, когда мы переспим, вы это запомните.
Когда?
– Твоя самонадеянность настораживает.
Его глаза сверкнули.
– Это что, вызов?

Аид щелкнул пальцами, и Персефона без предупреждения свалилась в пустынный сад. Она зарычала от досады и, поднявшись и отряхнув пыль с одежды, крикнула в небо:
– Придурок!

для страсти не нужна любовь, дорогая моя

– Лета лишит тебя воспоминаний. Аиду следовало тебя предупредить. Я устрою ему выговор.
Персефона рассмеялась, представив, как Геката отчитывает Аида.
– А можно мне на это посмотреть?
– Ох, уж я определенно устрою ему выволочку в твоем присутствии, моя милая.

– Бог хитрости и воровства.
– Прошу прощения, ты забыла торговлю, купцов, дороги, спорт, путников, атлетов, геральдику…
– Как я могла забыть геральдику? – рассеянно спросила она и поежилась, глядя в мутное небо.

«Нарцисс был цветком и символом Аида, бога мертвых. Им обычно украшали не столы, а гробы. Присутствие этих цветов в «Кофе Хаус» означало, что владелец в трауре, потому что лишь в это время смертные преклонялись перед богом подземного царства.»