Плохим мальчикам нравятся хорошие девочки

Ничего у нас с тобой не получится. Помнится, я говорил, что ты меня не потянешь. Я ошибся. Это я тебя не потяну. Только утяну. На дно, а тебе туда не надо. Там нет ничего интересного, уж поверь.

Сорока...

Ну назовусь Терминатором, а потом что? Меня уделает под орех Маленький Гном, и Терминатор сгорит о стыда? Нет. Уж лучше показать себя в деле, чего ты стоишь, чем кичиться богатым воображением. Им здесь как раз никого не удивишь.

Сорокин действительно многим лучше, чем выставляет себя перед другими. Наверное, это защитная реакция и последствия воспитания улицей. И нет, я не отрицаю: местами он действительно бывает излишне грубоват, резок и вспыльчив, однако…
Все мы неидеальны.

Ломает от самой невозможности видеть ее.
Прикоснуться. Поцеловать.
И это каких-то три дня…

Откровенно говоря, Чижова – единственное, что заставляет пошатнуть всю уверенность в правильности того, что я собираюсь делать.
Потерять ее… Я не могу. Не хочу.
И видимо, по этой самой причине, как последний мудак, прямо сейчас сбрасываю от нее входящий.

Ты неправильно начала. С самого начала. Нужно было не играть в молчанку, а говорить. Все начистоту, без утайки. Так поступают друзья. Что бы ни сложилось в итоге – неважно. Но точно было бы лучше, нежели чем получилось сейчас.

Противоположности притягиваются? Ну… Возможно. Однако, когда они притянутся, им все равно нужна точка соприкосновения. Хотя бы одна. Иначе сцепки не получится.

Влюбилась.
Да, влюбилась. По уши. До пресловутых бабочек в животе, не сходящей с лица глупой улыбки и солнечной весны, поселившейся в душе в самый разгар осени. Удивительное ощущение: окрыляющее, волнующее и переполняющее изнутри.

Алиса не только забралась под кожу, растекаясь по венам ядовитым жаром, но и глубоко засела в душу. Слишком глубоко и слишком прочно. Так что все по-честному: я ее «подпортил», она стала моей дозой. Квиты.

Если еще не поняла: я выбираю тебя. Но это не значит, что у тебя получится вить из меня веревки.

Тащусь от ее отдачи, но что странно: несмотря на то что случилось между нами и на то, с какой силой хрупкие пальчики сжимают сейчас ворот моей рубашки, притягивая ближе, я все равно не чувствую, что она – моя.

Все, что происходит между нами; все, что я чувствую к ней, – все это больше, чем нужно, но процесс уже запущен, и он необратимый.

Сейчас же внутри сердце клокочет, все призывно пульсирует, а ватные ноги сами ведут к постели, на которой вальяжно валяется нереально красивый парень с просто обалденным телом.
От которого невозможно оторваться.
От которого не хочется отрываться…

Дело не в прощении, а в безразличии. Если у людей нет других, более интересных занятий в жизни, чем портить ее другим, я могу им только посочувствовать. Но уподобляться не собираюсь.

– Два изгоя нашли друг дружку, а?
– Вроде того.

Видно. Невооруженным, блин, глазом видно: в присутствии Вити мой здравый смысл уходит на долгосрочный перерыв, не оставив записки. Не знаю, как это работает, вот только из головы начисто вылетает буквально все, в том числе и логика, стоит нам оказаться рядом.

Ну, несмотря на очевидное взаимное притяжение, у меня перед глазами пустая страница там, где должно быть хоть какое-то представление наших «отношений».
Есть ли у них перспектива, если у одной практически нулевой опыт в таких делах, а другой настолько сложный и невыносимый, что порой хочется его стукнуть?
Наверное, не стоит и загадывать.
Идет как идет, а там видно будет.

– Я просить не умею. И все же попрошу…
– О чем?
– Если согласна быть со мной, наберись терпения. Я поддаюсь дрессировке, но не сразу.

Глупая. Наивная. Недальновидная.
Порой раздражающе правильная.
И слишком хорошая. Для меня.
Мы не подходим друг другу вообще никак и ни с какого ракурса, но при этом я все сильнее слетаю с катушек от одной только мысли о ней.

Для чего я нужна ему и сильно ли нужна вообще – вот этого я действительно не знаю. Да мне кажется, он и сам еще этого не понял.