#любовь ненависть

– Мисс Пипетка, шалом!
– О, вымахал, каланча, – приложила я ладонь козырьком ко лбу, делая вид, что пытаюсь смотреть на него снизу вверх. – Эй, ты вообще меня слышишь на такой высоте?
– Слышу, крошка, – развязно отвечал он.

Стало горько – не до слез, когда горечь сжигает глаза и губы, а до улыбки, когда горечь эта светлая. Горечь по утраченному прошлому, истончившемуся настоящему и несостоявшемуся общему будущему.

– в мире должно оставаться что-то непоколебимо постоянное – для равновесия. И я уверен, что отчасти это равновесие поддерживает твое неменяющееся детское сознание. Честно говоря, если бы я увидел столько кукол у какой-нибудь другой семнаддатилетней девушки, я бы решил, что это как минимум странно. Но когда я захожу в твою комнату и вижу их, смотрящих на меня отовсюду, то понимаю: все как всегда. Ты все еще играешь в игрушки. И мне становится спокойно.

Теперь нас ничего не связывало , кроме прошлого

– И что на нем будет? – Я обтерла влажный лоб. Жара становилась все невыносимее. Но Матвееву хоть бы что.
– Космос.
– Наверное, это очень больно.
– Боль того стоит.
Матвеев внимательно посмотрел на меня. На миг мне показалось, что он говорит о нашем с ним космосе, о нашей одной на двоих Вселенной, о которой Даня еще не знает.