Герцогиня в изгнании

Их часть, в основном бОльшая, навсегда остаётся в загробном мире, а сюда возвращаются лишь обрывки обрывки когда-то жившего человека.

Свет в комнате специально был приглушен, и ярко освещалась только столешница, да собеседники, по пояс сидящие за столом.

В комнате появилась женщина обтянутая кожей, поверх которой была наброшена гильдейская тога.

«... по мне, любовь имеет больше общего с проклятьем. Если это и правда любовь, а не влюблённость, или же ярко горящая страсть, то она навсегда останется с тобой. Ее ничто не заставит исчезнуть: ни дождь из слез, ни отсутствие «дров» из нежности, ни даже утрата леса, где ей должно гореть. Потому если любовь можно сравнить с огнем, это что угодно, но не она».

И пока я поражённо хлопала ресницами, пытаясь уложить в голове, что мужчина в моих объятьях очень догадлив, а так же умеет оставаться сдержанным, на коварных губах Кассиана расползлась усмешка...

Накрыв лицо ладонями, я разочарованно замычала, но при этом мне так и не удалось до конца изгнать глупую улыбку с лица.

Заметив, что сидящий на противоположном диване упырь скуксился ещё сильнее, всё поняла и, не дождавшись ответа, просто сказала: — Я тебе уже говорила, твои чувства вызваны наличием моей крови в твоём организме. Знаю, что тебе не верится, но со временем синдром птенца пройдёт. Нужно лишь немного потерпеть.

Чтобы наполненная азарта добежать до ворот, где запыхавшись остановиться, посмотреть в низкое небо и, коварно ему улыбнувшись, наполненным силой голосом сказать:

— Восстаньте, мои бессмертные воины.

Привстав на носочки, быстро поцеловала гладкую щеку Кассиана, затем немного подумав, прихватила её зубами, и ещё раз поцеловав, сбежала по лестнице.

Ведь я не кисейная барышня, или какая-то там принцесса древности, а некромант и этим всё сказано.

Никакой игры по правилам. Иначе я потеряю всё.

Не тратя времени на споры Кассиан просто перемахнул через перила, на секундочку третьего этажа, чтобы оказаться на земле уже в форме тёмного стража.

В пылу сражения один из мощных стволов крайне “неудачно” задевает графа Лаэнцо, чтобы погрести его под волной снега. Белое одеяло послушно ожило, проглатывая опасного человека, чтобы навечно оставить его в бездонном желудке проклятья.

Никому кроме Кассиана не удалось так глубоко пробраться в моё сердце, всё больше там укореняясь. И никто другой не смог бы так нежно меня пленить и при этом остаться в живых.

Смысл сказанного не спешил доходить из-за бурлящих мыслей о новом эксперименте — а сможет ли второй поцелуй стать таким же будоражащим, что и первый?

Заторможено посмотрев на свои руки — в одной лента, ещё хранящая чужое тепло, а вторая горит от невинного поцелуя и пульсирует знаком мужчины, не являющегося мне мужем, я вдруг поняла: магическое ограничение не работает. Клятва, что связала меня с Вилейтом, а также гарантировала ему мою верность, никак не отреагировала.

Смутившись слишком серьезного тона первого ученика моего личного наставника магии, снова посмотрела на воду и, поддавшись порыву, пристроила голову на его остром плече.

...когда чужие прохладные губы коснулись костяшек пальцев, я крупно вздрогнула.

Кошачье-собачья морда из плотной тьмы зависла надо мной, позабыв об остальной части тела. Пришлось прикрыть глаза, чтобы восстановить душевное равновесие, и только после этого поднять ресницы и спокойно посмотреть в прищуренные глаза стража — стоит собой гордиться: я даже не вздрогнула...