Даже полный идиот не оставит Möet et Chandon на улице в –7.

Я не занимаюсь всякой этой аурой, шестым чувством, эзотерическими размышлениями о своем подсознании, потому что обычно туда сваливают всю ту чушь, с которой не могут справиться. Но с этим шале что-то было не так. С той самой минуты, как я прибыл, мое нутро подсказывало мне, что надо убираться отсюда как можно скорее.

Что с вами не так, народ? Почему надо так стыдиться человеческого тела?

Где еще вам хотелось бы встретить новое тысячелетие, как не с пятью лучшими друзьями? Во дворце, в коттедже, в фургоне — какая разница? Мы хотели отпраздновать такое событие вместе и намеревались создать воспоминания на всю жизнь.

Правда в том, что когда ты встречаешься со своей родственной душой, ты это понимаешь. Обстоятельства могут разлучить вас, но есть часть тебя, более глубокая, чем сердце, более глубокая, чем интуиция, просто грубый инстинкт, который говорит тебе, что это оно. Это недостающая часть головоломки, которую ты искала.

Невозможно двадцать лет думать об одном и том же и внезапно перестать. Разум так не работает.

Я прагматик. Я имею дело с фактами. Причина моего успеха — я осознаю, что факты открыты для интерпретации. То, во что верит один, может быть фальшивкой для другого.

Несколько месяцев я встречалась с Жаком, которого любили все, кроме меня. Потом был Клод, которого ненавидели все, кроме меня.

Мы, как лингвисты, всегда скрыто соперничали между собой. Это никогда не демонстрировалось явно, но всякий раз, когда мы были в другой стране — Германии, Греции, Франции, Испании, — один из нас всегда говорил на местном языке лучше, чем остальные.

Встречи выпускников — это, по сути, соревнование. Кто успешен, кто хорошо выглядит и добился большего? Все сравнивают, хвалят, а после встречи критикуют.

Такие женщины, как она, никогда не задерживаются надолго. Сначала они с тобой повсюду, вы чувствуете сильные эмоции и страсть. Потом им становится скучно, и они переходят к следующему приключению, даже не оглядываясь.

Я знаю, что я заучка, и могу жить с этим.

Ледяная вода на горячей коже ощущается как укусы муравьев, электричество или удар в солнечное сплетение. Меня словно охватил огонь, и я мгновенно ощутила первозданную чистоту. Первым моим порывом было сделать вдох, но даже в таком состоянии я понимала, что это плохая идея.

Я часто задавалась вопросом, возникнет ли когда-­нибудь во мне это чувство тикающих биологических часов и ощущение неотложности материнства. У меня никогда не было такого.

Швейцария прекрасна, мы знаем это лучше, чем многие. Но всё равно у меня перехватывает дыхание.

Зимние виды спорта — безумная идея, и людям, которым нравится бросаться вниз с горы на бешеной скорости, на мой взгляд, стоит провериться.

Люди по-прежнему хотят общаться, особенно когда они вынуждены держаться друг от друга на расстоянии.

– Помните, как мы втроем пошли к Берлинской стене? Эти бесполезные мужики тогда тоже не смогли выбраться из постели в то утро. Но стена производила впечатление.
Ловиса с грустным светлым лицом, глядя на фотографирующих туристов, нахохлилась.
– Я помню. Она впечатлила всех нас. Шрам посреди города, посреди страны. Шрамы – это не всегда плохо. Иногда они действуют как напоминание, усвоенный урок. Не то чтобы Берлин когда-то забудет это.

Ты отдаешь столько же, сколько получаешь.

Казалось, всё население Франции забыло во время подготовки к празднованию Нового года купить что-то особенно важное, и все разом приехали в Сен-Морис, чтобы срочно это исправить.