Цитаты из книги Gone with the Wind

She meant what she said, for she could never long endure any conversation of which she was not the chief subject

But for all the modesty of her spreading skirts, the demureness of hair netted smoothly into a chignon and the quiteness of small white hands folded in her lap, her true self was poorly concealed. The green eyes in the carefully sweet face were turbulent, wilful, lusty with life, distinctly at variance with her decorous demeanour. Her manners had been imposed upon her by her mother's gentle admonitions and the sterner discipline of her mammy; her eyes were her own

– Есть такие вещи, которые покажутся очень глупыми, если облечь их в слова.

.. люди могут простить почти все - не прощают лишь тем, кто не интересуется своими делами.

Ну что ж, зато у меня есть кое-что, чего у большинства красавец и в помине нет: я умею принять решение и добиваться своего.

Как оказывается, легко родить ребёнка и как мучительно - не родить!

– Людям благочестивым всегда досадно, когда неблагочестивые цветут как пышный зелёный лавр.

–Бедное мое дитя, вы же ни разу ещё не были по-настоящему замужем. Откуда вам знать, что это такое? Согласен, вам не очень повезло: в первый раз вы вышли замуж, чтобы досадить, другой раз - из-за денег. А вы когда-нибудь думали о том, что можно выйти замуж – ради удовольствия?

«О, матерь божья, помоги мне поудачнее соврать»

«Бог меня простит за то, что я бы это измученное животное. А не простит, что поделаешь».

Я не из тех, кто лижет плётку, которой его отстегали.

из вступления... "Писала для школьного театра пьесы из жизни экзотических стран, чулочная Россию..."

Нужно сохранить в себе способность чего-то боятся, Скарлетт... так же, как способность любить...

Прошлого не вернуть. Мертвых не воскресить.

Мадам тёща — она что угодно делать заставит. Надо ей генерал быть, и мы бы выиграл война, а, Томми?

Прелестная юная миссис Гамильтон с её обворожительными ямочками на щеках и по-детски беспомощными ужимками, позвякивая серёжками, одним выстрелом превратила лицо человека в кровавое месиво, а потом закопала труп в наспех вырытой собственными руками яме.

Ещё день, ещё два свою ношу нести И не ждать ниоткуда подмоги. Ещё шаг, ещё шаг по дорогам брести, И не ждать ниоткуда подмоги...

Обросшие бородами, оборванные, они маршировали по Персиковой улице, распевая "Мэриленд мой, Мэриленд", и весь город высыпал на улицы, чтобы их поприветствовать. С победой ли, с поражением пришли они — это были их солдаты.

Лучше терзаться думами об Эшли, чем терзать свои уши чарльстонской речью.

— Да вы не достойны смахнуть пыль с его сапог! — в ярости выкрикнула она. — А вы будете ненавидеть его до самой смерти