Фанат

Похоже, поставив на первое место музыку (то же, по-моему, верно в отношении литературы, кино, театра – всего, что заставляет человека переживать), уже невозможно разобраться с личной жизнью, начать относиться к ней как к чему-то окончательно оформленному. Может быть, все мы – те, кто изо дня в день вбираем в себя чужие эмоции, - живем под слишком высоким напряжением и в результате теряем способность просто быть довольными: нам подавай либо несчастье, либо восторженное до поросячьего визга, счастье, но обоих этих состояний очень трудно достичь в рамках стабильных и прочных отношений.

Взрослых беспокоит, что маленькие дети играют в войну, а подростки смотрят на видео жестокие фильмы; мы опасаемся, что они воспримут как должное культ жестокости. Но почему-то никому не приходит в голову обеспокоиться тем, что дети беспрерывно слушают песенки о разбитых сердцах, отверженной любви, страданиях и муках утраты. Самые несчастные из моих знакомых – те, что больше всего на свете любят поп-музыку; я не уверен, сделала ли их такими музыка, но знаю наверняка: слезливые песенки они начали слушать задолго до первых обрушившихся на них несчастий.

Мы с Лорой приезжаем в гости к моим родителям, и сразу возникает ощущение, что визит наш какой-то официальный, словно мы собираемся о чём-то им объявить. Мне кажется, это ощущение исходит от них, а не от нас. Мама надела платье, а отец не убегает то и дело производить дурацкие манипуляции со своим непотребным домашним вином и даже ни разу не тянется к телевизионному пульту; он спокойно сидит в кресле, слушает и задаёт всякие вопросы, так что при неполном освещении может даже сойти за нормального человека, беседующего с гостями.

У многих безупречный музыкальный вкус, но они не читают книжек, многие читают книжки, но при этом страдают ожирением, многие симпатизируют феминисткам, но носят идиотские бороды, у многих чувство юмора как у Вуди Аллена, но и внешность в него же. Одни слишком много пьют, другие полоумеют, сев за руль, или любят подраться, или кичатся деньгами, или употребляют наркотики. Я же ничего такого не делаю: то есть, если я и нравлюсь иногда женщинам, это не из-за присущих мне достоинств, а благодаря тем недостаткам, коих я лишен.

Лора и Роб:

— И вообще, кто сказал, что мне нравится Соломон Бёрк?
Это уж слишком.
— Соломон Бёрк! «Got To Get You Off My Mind!» Это же наша песня! Из-за Соломона Бёрка у нас всё с тобой и началось!
— Да? А у тебя, случайно, нет его телефона? Хотела бы сказать ему пару тёплых слов.
— Ты что, ничего не помнишь?
— Песню помню. А кто поёт, забыла.
Я не верю своим ушам.
— Знаешь, у меня прямо-таки руки опускаются. Ты правда не видишь никакой разницы между «Bright Eyes» и «Got To Get You Off My Mind»?
— Как же, вижу! Одна про кроликов, а во второй играют трубачи.
— Трубачи! Какие, к чертовой матери, трубачи! Это называется секция духовых!

Накануне назначенной встречи с Кэролайн у меня обнаруживаются все хрестоматийные симптомы влюблённости: я теряю аппетит, много времени провожу в мечтательном оцепенении, не могу вспомнить, как она выглядит. Платье, ботинки, чёлку — всё это помню, но лицо остается белым пятном, которое я заполняю деталями, взятыми напрокат неизвестно у кого: пухлыми ярко-алыми губами, хотя приглянулась она мне прежде всего скромной красотой английской умницы; миндалевидными глазами, при том что она вроде бы не снимала тёмных очков; мраморно-белой кожей, несмотря на замеченные мной веснушки. Я знаю, при следующей встрече меня сначала постигнет минутное разочарование, — то есть что, ИЗ-ЗА ЭТОГО я забыл обо всём? — а потом я найду новые поводы для восхищения: сам факт того, что она вообще пришла; чувственный голос, острый ум, чувство юмора, что-нибудь ещё. А потом, в промежутке между второй и третьей встречами, родятся новые мифы.

В первую очередь страх смерти мешал мне завязать постоянные отношения с женщиной, потому что, завязав постоянные отношения, ты начинаешь зависеть от нее, и когда она умрет – а они все, как правило, умирают, кроме разве каких-то совсем уж исключительных случаев вроде того, скажем, что ты соединил жизнь с героиней научно-фантастического романа… короче, тогда ты сильно влип. Умереть первым, должно быть, и не так плохо, но жить с постоянной заботой о том, как бы умереть первым, – такая перспектива меня совсем не вдохновляет.