Таинственные истории

Странные сны мне снятся после чтения Тургенева.
Во сне, я, и мой московский смуглый ангел, ночью пробрались на кладбище.
Над деревьями взошла, ну совершенно тургеневская луна, и наши тени на земле очертились так странно и нежно, что любимая сказала: наши силуэты с лопатами на плечах, похожи на бесприютных падших ангелов, с крыльями: у нас всего два крыла на двоих..
И выдержав паузу, заметила с грустной улыбкой: да и те… лопаты.

На кладбище, у нас было как бы свидание. Но очень странное, и не только потому, что мы расстались несколько лет назад и вот, первое свидание за несколько лет, и.. на кладбище. С лопатами.
Дело в том, что мы раскапывали могилу Тургенева.
Луна смущённо наблюдала за нами, и наши силуэты на земле, были просто фантастическими: словно бы за нашими плечами вспыхнула метель крыльев, мы летели куда-то среди звёзд, и тени от комьев земли, которую выбрасывали за плечи, лопаты, походили на рваные, косматые пространства в глубинах вселенной, словно бы мы копали могилку в глубинах космоса, желая раскопать могилу.. бога.

Удивительно, но это и правда было похоже на романтическое свидание.. по-русски.
Мы очень нежно общались и шутили. Порой отдыхали, оперевшись на лопаты, сложенными накрест, руками, и тогда были похожи на странных фламинго-лунатиков, стоящих на одной ноге: похоже на чудесное тайное свидание в сумасшедшем доме:

• Любимая! Я буду ждать тебя сегодня, в саду, под клёном.
• А нас не увидят?
• Что ты… родная. Я буду фламинго, а ты будешь… с лопатой.
• Фламинго с лопатой?? Ты мой романтик.. чудесно придумал. Нас точно не узнают. Наконец-то мы будем вместе..

  Послышался стук лопаты о гроб Тургенева.

Снова чёрт меня дёрнул заглянуть в рецензии на этот чудесный мистический рассказ Тургенева.
Одна девушка пишет: ну, не знаю.. может при жизни Тургенева этот рассказ щекотал нервы. Но сейчас это всё так предсказуемо..
Меня просто убивают такие мысли. Если бы я увидел в музее, как некий сумасшедший, с гортанным криком ирокеза (рья-айя-аяяяяяяя!) вонзает нож в картину Рафаэля, я бы был удручён и потрясён, не меньше.
Меня смущает другое: почему мы к этому привыкли? Привыкли к тому, как насилуется красота, и не только в искусстве? Потому что в книгах, она меньше видна и осязаема, чем в картинах?

Я боюсь таких людей, насилующих красоту, не меньше, чем боялся бы умерших людей. Что-то мёртвое говорит в таких людях. Быть может тайный ужас жизни в том и состоит, что часто, нечто мёртвое и тёмное, замогильное и смердящее, говорит в нас, и не важно, в обидах, в сомнениях, гордыни, крайнем эгоизме и гневе, и всё реже и реже нечто живое и светлое говорит в нас. И в конце мира, это живое и божественное в нас, просто погаснет, будет тлеть робким огоньком в ночи, а будет жить лишь «мёртвое». Это и будет конец света, который толком никто и не заметит уже.

Мне кажется, что если наступит конец света и Бог с Ангелами, среди лиловых терний гроз появится в вечернем небе, то такие вот «читатели» скажут, зевая: ну кто так появляется в Конце света?? Кто? Это так предсказуемо и пошло..
У Стивена Кинга страшнее.
И вот, этот читатель оказался в аду. Он идёт с грустным демоном по руинам прекрасного и своего прошлого, и говорит со скучающим зевочком: и вот это и есть ад? Вы серьёзно?? Да у Лавкрафта и то страшнее! Оригинальней!!

И что самое страшное… такие вот горе-читатели, потребляя искусство, как фаст-фуд, читая, к примеру, данный мистический рассказ Тургенева, априори убивают в себе детское и чудесное соприкосновение с Прекрасным. Они даже на капельку, не верят.. что происходящее в рассказе, могло быть правдой и что он написан не для развлечения сытых душ, заплывших жирком довольства, но просто красота и правда жизни, рассказывают свою боль, словно подсевший к вам на лавочку, странный человек  не от мира сего, с лиловым зонтиком, похожим на поношенное крыло.

Мне и правда кажется, что такое вполне могло быть, да и часто бывает, пусть и в разной форме.
Сюжет рассказа, прост и загадочен, как сама жизнь: гг поехал по делам службы в уездный и глухой городок.
У старого знакомого своего отца, он встречает очаровательное и странное существо: семнадцатилетнюю девушку, с удивительными глазами, чуточку разного цвета: цвета крыла ласточки.
Знакомый, с довольной улыбкой говорит: это моя дочка София.
И вот тут, читателя чуточку накрывают фантомные боли сюжета.

Если читатель знает, что рассказ, мистический, разумеется, его будут терзать сомнения: а кто… эта таинственная девушка?
Может она — призрак? Воскресшая дочь? Ангел? Обыкновенный смуглый ангел?
В самом начале рассказа, Тургенев обмолвился, что у этого знакомого, умерла жена.
И читатель невольно мечтает, и мечтает зелёный чай в его замершей руке: а может… это и правда, воскресшая жена, но помолодевшая?
И тут, я и чай, невольно размечтаемся, взапуски, как говорится (господи, Саша, ну кто, кто так говорит, тем более в плане чая??)

Если бы мой смуглый московский ангел, умер, и я бы смог воскресить её, но она была бы… девочкой, не помнящей меня, разумеется.
Мы бы жили с ней вместе. Это не дало бы мне сойти с ума от того, что я потерял самую прекрасную женщину на земле.
Тут не было бы даже и грамма Эроса. Всё было бы чисто и блаженно. Я был бы рад, если бы она навсегда осталась маленькой девочкой.

А я? Когда я возвращался бы с работы домой, я волшебно превращался бы в очаровательного мальчика-непоседу, и мы бы играли с этой девочкой, по ночам, и в нашей спальне летали бы множество голубых и карих бабочек: со стороны это было бы похоже на то, как если бы наши души играли в снежки… где-то на луне или на далёкой заезде, и снежки, словно бы нежно теряли вес и улетали к звёздам: сошедшие с ума, милые снежки… похожие на наши странные письма со смуглым ангелом: правда, мой смуглый ангел?
Это была бы комната-рай..

Или так и сходят с ума? Просто пьют остывший зелёный чай, просто читают Тургенева, просто.. разговаривают с чаем, называя его ласково, именем своей возлюбленной, нежно приникая губами к чашечке.
Боже мой, смуглый ангел.. если бы ты хотя бы на миг увидела, в каком беспросветном аду я живу без тебя, неземной, в каком тотальном и гибельном одиночестве, наедине с потолком, ибо даже не все сумасшедшие в одиночных палатах, общаются с чаем, ты бы подобно Беатриче, спустилась в мой ад, хотя бы на ночь..  хотя бы — с лопатой, прости господи.

Не смейся, родная. Есенин был прав: «когда тебе одиноко и грустно, казаться улыбчивым и простым, самое высшее в мире, искусство».
Даже на пороге смерти, не важно…  я всегда сделаю так, что бы, солнце моё, улыбнулась: я как бы из ада протяну тебе розу улыбки твоей.
Знаешь, наверно так шутят и улыбаются в аду одиночества, чтобы окончательно не сойти с ума от боли, а люди думают: мы просто веселимся, мы счастливые люди: звонок в дверь; чудесные трели ворона, а-ля Эдгар По. Смотрю в глазок: стоит моя милая, прекрасная, с лопатой на плече и с чудесной улыбкой своей!
А может девочка стоит. С лопатой. И как в детстве: здрасьте! А Саша выйдет погулять?

• Мам! Где моя лопата! Мы на кладбище!

• Только не до утра, сынок, (тон: только не допоздна), уже ночь на дворе. Варежки не забудь.

  Чай до того размечтался, что остыл и стал похож на загрустившего слонёнка в московском зоопарке.

Любопытный ход, не правда ли?
Обычно, в захолустных гостиницах, такие вот «половые», словно Вергилии в аду, предлагают посетителям: «девочек».
А тут… Россия 19-го века. Предлагают — мёртвых. Хорошо, что не «девочек» (грустно улыбается, навека остывший чай, из слонёнка, превратившегося в почти врубелевского Демона, на подлокотнике дивана)

Так вот, меня посетила интересная мысль.
А что.. если мистика родилась-зародилась, как гомункул, в тоскливых переулочках богом забытых городков, в которых люди с ума сходили от скуки? Ну, как я сейчас, без моего смуглого ангела?
Словно само вещество, деревья и травка, облака, томились вместе с человеком, и.. как-то само собой, как божья благодать, зародилась мистика: стали выползать, как головастики — привидения, барабашки стали постукивать, словно милые бомжики с Того света.
Тургенев чудесно пишет о том, что и двери скрипели и кровати словно «постреливали».
А мне подумалось: а может не просто так это томление быта?
Может на этой постели, когда то умер мужчина, раненый на дуэли?

Скажите честно, если бы вы по работе оказались в прелестной глухомани, и вам бы предложили «развлечься», и.. посмотреть мертвецов. Точнее — провести к человечку одному, блаженному, который может вызвать любого мертвеца, не важно, Тургенева, или вашего друга умершего..
Вы бы согласились? Ради интереса? Даже если вы не верите в весь этот бред?
Вот и наш герой не верил. Но пошёл «развлечься».
Внимательный читатель сразу подметит милый символизм Тургенева: девушку, дочку знакомого отца гг, зовут — София Владимировна. Фамилия — Б.

Т.е. Мудрость Божья. Мудрость, владеющая миром. Беда в том.. что мир — безумен и не владеет мудростью.
Нашего героя, отправили в дом к одной старушке, торгующей мочёными яблочками на мосту (тоже символично: яблоки с Древа Познания, в России стали — мочёными яблочками. Мило).
Тургенев, как бы невзначай, сравнивает старушку с птицей: то клюв у ней, то коготки как у совы: и тут образ замыкается: София, мудрость, сова..

У неё есть сын. Блаженный. Вот он и может связываться с «духами».
Наш герой должен просто подняться на второй этаж таинственного дома и войти в пустую комнату, в центре которой — стул. Сесть на него и ждать. И не в коем случае не говорить с вошедшим «сыном», и лишь усиленно думать об умершем, кого он хочет видеть.
Кстати, забавный и тонкий момент: нашего героя, провёл в этот таинственный домик, мальчик-непоседа, чумазый, как… котёнок.
Это сравнение Тургенева. Словно котёнок, этот лунатик, скитающийся по карнизам Того и Этого мира, провёл человека в загадочное место.
Заметьте, в этом странном и скучном городке, люди словно бы растушёвываются, как дождь за вечернем осенним окном и теряют свой скучный человеческий «образ», соскальзывая как бы в иное измерение, где они чуточку — кошки, совы и т.д.

Оставим за кадром интереснейший спиритический сеанс, который описал Тургенев.
Замечу лишь, что в этом таинственном «сыне» старушки, с которым нельзя говорить, угадывается нежный демонизм… Тургенева, ибо это Молчание Сына, похоже на Молчание Христа из Великого Инквизитора, в романе Достоевского - Братья Карамазовы.
Меня опять посетила интересная мысль: если не ошибаюсь, этот рассказ уникален тем, что в нём, единственный раз в творчестве Тургенева, возник образ эпилептика. Причём очень чёткий и яркий, как у Достоевского.
И правда, кажется, что этот рассказ написал Достоевский. Вполне себе сюжет для рассказа: с Достоевским случился приступ эпилепсии. А она, вещь загадочная, почти космическая. Т.к. во время её приступа, у человека задействуется 100 % мозга.

Только представьте. Достоевский затих в своих судорогах на полу и смотрит невидящими глазами в потолок, сквозь потолок, на звёзды, сквозь века.. смотрит на полёт Гагарина.
А в этот миг, Тургенев за столиком в своём кабинете, читающий письмо от князя Гагарина, теряет сознание, ибо и Тургенев и Достоевский думали друг о друге в этот миг, и душа Достоевского, как лунатик, покинувший своё тело, вселяется в тело Тургенева.

Тургенев лежит на столе без сознания, но его рука-лунатик, живёт своей жизнью и пишет таинственный рассказ, страницу за страницей!
Входит горничная с кошкой в руках, и… крестится кошкой, от изумления, и, вскрикнув, падает в обморок.
Кошка, с булгаковской грацией (чтобы это ни значило) убегает в открытое окно, через стол Тургенева. Он просыпается: на столе лежит странная рукопись с рассказом.
Горничная лежит на полу, в позе «экстаза св. Магдалины», на картине Караваджо (единственная картина, где святость вызывает нежную улыбку… ибо мы сами порой похожи на такую Магдалину, после тяжёлого рабочего дня, или за просмотром скучного фильма.
О мой смуглый ангел.. надеюсь, у тебя не будет такого «экстаза», за чтением моей рецензии. Если ты её читаешь, конечно.

Караваджо - Экстаз святой Магдалины

К чему это я? А чёрт его знает.
А, вспомнил. Мало кто знает, что у Тургенева был младший братик — Сергей, который умер в детстве от приступа эпилепсии.
Это была страшная трагедия для Тургенева.
И мне подумалось: а что.. если, смерть таких детей, с таинственной болезнью, как бы расшатывающей душу до звёзд, таинственно влияет на родных, особенно — на братиков и сестёр, и частичка этой размётанной души, коснувшейся рая и звёзд, вселяется в их душу?
Может тяга Тургенева к мистике, это не просто милое баловство и детское желание пощекотать нервы, как у Кинга и других писателей, но тут некая сокровенная тяга к чему то надчеловеческому и звёздному, и эта звёздная тайна жила в Тургеневе - с детства?

Наш герой, пару дней спустя пригласил на бал эту удивительную девушку, Софию.
Наверно, в таком захолустье, бал — был таким же чудесным и редким явлением, как Комета, приблизившаяся к земле.
У них вышел любопытный разговор на балу… о мертвецах.
О чём на балу говорят в романах Остин? О милых пустяках, о женитьбе, о любви…
А в России? О мертвецах! Романтика..

Больше чем уверен, Тургенев тут описал реальный эпизод. Реальную и удивительную девушку, с неземными глазами, чуточку разного цвета.
Наш герой, не верит в мистику. И это даже после того, как.. тот блаженный, показал ему дух его умершего француза-гувернёра.
Он это приписывает не мистике, а человеческому магнетизму.
А вот девушка.. верит в чудо. А что для девушки главное чудо мира? Любовь.

Помните ,я писал о том, как человеческий лик людей в этом зачарованном и сонном городке, (если бы я ставил этот рассказ в театре, я бы сделал акцент на Сонном городке, окутанном туманами вечными и лунатическими, блуждающими по городу, вместе с дождём), как бы растушёвывается?
Так вот, наша девушка София, мудрость божья, словно неземная птица — ангел, томится в этом городке. У своего богатого отца.
Скажу больше: её неземная душа, словно бы томится в этом глупом и странном мире. Она желает..  выпорхнуть из него.

Символ прекрасный и вечный. Большинство людей, так или иначе, «сломались» и преклонились сытым и изуродованным истинам и морали этого глупого мира.
Ну, сыто живётся, счастливо, и слава богу. Чего ещё хотеть? И не важно, счастливый и сытый ли это брак, или сытая работа, сытое и успешное творчество…
Не важно. Итог один: это сытое счастье как бы пленило и очаровало душу, и она томится, как в аду.
И лишь иногда.. каждый из нас, в любом сытом счастье, словно бы понимает смутно, что это — ад, и мы тогда томимся по чему-то нездешнему, по любви ли, по некой горней красоте…

Девушка говорит нашему герою на балу, что нужно преодолеть свою волю. Выжечь её.
И вспоминает, как она слышала об одном чудесном праведнике, который завещал, чтобы после смерти его похоронили у порога храма, и чтобы все люди как бы попирали его прах - ногами.
Тут тема двоится, на ад и рай, как обычно бывает, когда душа приближается к богу или истине или подлинной любви.
И часто человек теряется и…  с искренней улыбкой, идёт в ад, думая, что рай близок как никогда.
Русские старцы в православии, знали это: часто, человека толкает на излишнюю святость — гордыня.
Настоящая любовь и святость проявляется иначе: она светит другим, а не «себе», своему эго и ненависти, направленной не тело или дьявола, не важно.

Но мне в этом смысле снова примечталось.. вместе с чаем: боюсь подойти к зеркалу: а вдруг там отразится, слонёнок, мамонтёнок, прости господи? Главное, не голым подходить..
А если серьёзно: я искренне хочу попасть в рай, лишь ради одного. Мне не нужно бессмертие, не нужен бог, крылья не нужны и не нужна благодать и сокровища вселенной.
Без моего смуглого ангела — и небо пусто и бог нелеп и мёртв, и жизнь бессмысленна.
Я точно знаю, что попаду на небо, раньше моего смуглого ангела.

И вот там я попрошу.. не знаю у кого: у Будды ли, у Христа. Все инстанции облечу, и попрошу лишь одного: милый Будда, милый Христос… вы одни знаете, как я безмерно люблю моего московского ангела. Даже смуглый ангел не знает этого. Точнее догадывается.. но робко, больше во сне. Ибо если он осознает это, то его жизнь станет адом, ибо если человек поймёт, что упустил Ту самую любовь, которая так редко посещает землю и о которой мечтает каждый человек.. то жизнь станет бессмысленной и пустой. Как тот городок Т. (я искренне думаю, что этот город называется  — Тургенев: его нет на карте. Как трасса 60 в Америке..).

Да, я попрошу у Будды и Христа, чтобы меня отпустили из рая, который для меня, без любимой, хуже ада.
Пускай они меня превратят.. в простую травку: так с детства называли моего смуглого ангела.
Я просто хочу быть травкой в Москве, хочу расти возле её милого подъезда, и что бы её сладкие ножки, ступали по мне, утром и вечером, каждый день. Боже, каждый день! Вот мой рай, о каком не смели мечтать и Петрарка и мистик Парацельс и Фома Аквинский и святая Магдалина!

Я бы робко и незаметно целовал её милые ножки, каждое утро провожая её на работу, и встречая с работы, целовал бы её сладкие ножки.
Её любимый человек, за всю жизнь не поцеловал бы столько раз её ножки, сколько я.. травка!
Боже, Тургенев, милый.. опять ты разбил мне сердце. Снова я замечтался о самой прекрасной женщине на земле: о смуглом ангеле..

Через несколько лет, наш герой снова поехал в те места, и там, в дождь, застрял в одной сумрачной гостинице.
И вот там произошла русская встреча… ох уж эти встречи в России, так похожие на встречи на том свете, где толком не ясно, ты в аду, или в раю!
В эту гостиницу пришёл странный человечек. Юродивый, довольно пошленько распевающий песенки и говорящий что-то «святое», лубочное.
Вместе с этим юродцем, словно тень и крыло, шла женщина, как Магдалина у Христа, омывающая его грязные ноги.

Как догадывается читатель, эта девушка — та самая София. Она убежала из дома, не с очаровательным любовником, а … с пошлым и грязным юродцем.
И это тоже, русская трагедия. Чисто русская. Женское сердце томится по мировой гармонии, по небесному… и бежит, не с принцем, который постелит у её милых ног — крылья и сны, всю судьбу свою, но вот так.. этот великий порыв к небесам, она вываливает в грязи и дожде, скитаясь с пошлым юродцем.

Она — в душе, царица, кто мог бы позировать Рафаэлю, кого могли бы воспеть Петрарка и Пушкин. Чья красота души и тела, могли светить людям, векам..
И вот так вот отдать душу и тело на поругание?
Интересно, она сама поняла это? Порой признать это, что ты идя в рай, зашёл в беспросветные дебри ада, ещё хуже чем смерть: ибо вернуться назад уже нет сил и времени.
И человек обречён, как тень самой себя, волочить свою жизнь.

Помните я говорил о нежном демонизме Тургенева?
Именно — нежном. Потому что это образ Христа. Когда юродивый молчал, и был кротким проводником для людей в горние миры, словно.. уездный русский Вергилий, его дар был — божественным. Он молчал как Христос, в этом мире, где всё сказанное — Ложь.
Быть может, разговорившийся Христос, это и есть — Антихрист? Потому так манит нас вечная красота в искусстве и любви, в звёздах милых, потому что она — кроткая и не говорливая.
Только толпа и пошлость стремятся к истинам «говорливым»: замечали, как говорливы наши обиды, сомнения, страхи, эгоизмы, мораль, недоверие?
Пока они говорят в нас… бессмысленно говорить о любви. Нужно просто молчать. Тогда само молчание будет говорить, как любовь, как звёзды на небе, друг с другом. Не правда ли, мой смуглый ангел?

Беда этого юродивого в том, что у него был божественный дар. Но он как бы работал в холостую. В скучном и богом забытом городке, развлекая мещан и заезжих.
Он мог светить людям и пробуждать в них вечное. Мог стать живым мостом между раем и… деревней Тургеневка, прости господи, и люди могли бы общаться с Петраркой, Достоевским, Данте, Рафаэлем, Буддой, Христом…
А люди…. люди.. с кем они хотели общаться? Кого хотели видеть с Того света? Стыдно и сказать.
В этом рассказе есть утончённейший смысл. Но на него набредут не все, а лишь лунатики чтения, и те… для кого любовь — важнее жизни.

Большинство будет искать в рассказе — мистику. И она в рассказе есть и чудесная. Но есть в рассказе нечто, что в 1000 раз мистичней общения с духами и потусторонним миром: это сердце женщины, тоскующее по чему-то возвышенному, небесному.
По сути, девушка в рассказе, тосковала по любви. Просто рядом не было никого, кто нежно бы взял её сердце и показал ей — небо и крылья постелил у её ног.

Не знаю что ещё написать. Снова Тургенев довёл меня до слёз.
Любимая моя.. если ты это читаешь, когда завтра утром выйдешь на улицу, то посмотри с нежностью на озябшую травку, возле подъезда. И прошепчи моё имя.. если ещё любишь меня.
Ты ведь и правда не знаешь, как безмерно я тебя люблю… И хорошо, что не знаешь.

Вчера вечером листал альбом с картинами Фрэнка Дикси и набрёл на эту картину, - Исповедь, которая, как мне кажется, чудесно подходит к рассказу.
Не знаю, может я схожу с ума... но мне уже повсюду мерещится мой смуглый ангел. В том числе и на этой картине. Хотя, моя любимая, безмерно прекрасней, разумеется..

Если бы вы вдруг узнали шокирующую тайну о том, что среди гениев мировой литературы… скрывался один странный писатель, который… вовсе не был человеком, а был — Демоном, обыкновенным демоном, раненым, воспитанным с детства - людьми.
Вы бы на кого подумали? На Лермонтова? Эдгара По? На хромающего Байрона? На Булгакова? Достоевского?
А что… если таким писателем был — наш гениальный романтик, Тургенев?
Данный рассказ Тургенева, в некоторой мере является прозаическим и таинственным апокрифом поэмы Лермонтова — Демон.

Мы как-то проглядели в Тургеневе, его исконный и естественный демонизм, который, быть может, более глубок, чем у Лермонтова.
Просто Лермонтов отдавался ему искренне, как ребёнок, игре со зверёнком раненым, или — снам, а Тургенев словно бы стыдился своего демонизма, как стыдился бы своего смуглого крыла среди людей, пряча его под плащ.
Но порой, это смуглое крыло-лунатик, словно бы помимо воли Тургенева, как бы бродило-бредило во сне в его рассказах, смущая современников: как так! Такой умный писатель, образованный, и пишет о такой фантастической чепухе!
Замечали, в наше время некоторые люди так же относятся.. к романам о любви?

А что есть более фантастическое и мистическое, нежели — любовь?
Если честно, меня сильно печалит, когда я вижу удивление читателей: как?? Тургенев писал мистические рассказы?? Он был мистиком??
Быть может для многих будет открытием, что Набоков, был гораздо боле тонким мистиком, чем Гоголь?
И что Платонов был… нет, не мистиком. Просто его тексты живут в 5 измерениях, в сверхчувственном, а это и есть мистицизм. Наверно поэтому читать Платонова с подходами трёхмерного мира — преступно и глупо.

Если бы люди узнали, что когда два сердца влюблённых сливаются, то где-то в глубинах вселенной, вспыхивает звезда — Сверхновой, или пространство в бездне грядущего, как бы цветёт новой таинственной жизнью, блаженно натягивая светом, расстояние между грядущим и настоящим… и что в ссоре влюблённых или в их расставании, где-то на планете грядущего, умирают множество ангелов, которых словно бы насилует нечто-то тёмное и лживое, то что бы мы подумали о любви и фантастике?
Такое ощущение, что мы в нравственном смысле, живём в пору неандертальцев: мы верим лишь в то, что видим и чего касаемся.

А если бы мы в момент ссоры с любимым, или расставания с ним, вдруг на себе ощутили, как стигматы, раны грядущего и раны таинственных ангелов на далёкой планете, которая всегда рядом с нами, просто мы её не замечаем?
Только представьте: вы ссоритесь с любимым человеком. Молчите за утренним чаем, и вдруг.. вы вскрикиваете, потому что по руке любимого, поднявшего чашечку чая к губам — течёт кровь: просто вены сами собой открылись, как цветы в ночи.
Или вы сказали что-то резкое и жестокое любимой, на эмоциях, и тут же, на её лице и груди, проступили ужасные раны, словно на неё напал незримый зверь.
Неужели человеку не хватает фантазии и чуткости воображения, чтобы понять, что человека можно изнасиловать и убить - даже не касаясь его?

И после этого.. ваш любимый, —  словно беременеет. От вас? Или от того тёмного и демонического, что в вас словно бы вселилось в этот миг ссоры, словно вы на миг покинули Землю и ссорились где-то на другой, мрачной планете, где мы сбросили с себя маску человеческого и стали тем.. кто давно тайно жил в нас, кто всегда тайно живёт в нас, одинаково отрицая и распиная — бога, красоту, человека, любовь.
И разве так важно, что забеременеть может.. мужчина? Или женщина, не важно.
Порой жестокие и тёмные слова, проникают в нас так глубоко, как не может проникнуть в женщину — мужчина, во время секса, как пуля не проникает в тело человека, как душа при зачатии не проникает в глубины плоти.

Вы не замечали, что порой, в ночной постели, свернувшись трагическим калачиком, поджав колени к груди, как космонавт в момент взлёта ракеты, наш силуэт, с письмом от любимого, которое мы прижимаем к себе, похож на вечный силуэт… матери и ребёнка? Или отца.. и ребёнка.
Это так странно.. влюблённые расстались, а мужчина оказался — беременным. На свет появился странный ребёнок, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, смугленький: весь в маму..
Этот ребёнок — неземная нежность моей тоски по тебе.. о мой смуглый ангел.

В письме к другу, Тургенев говорил, что в данном рассказе, он хотел коснуться не скандальной темы, как это часто бывает у французских писателей, а… решить некую физиологическую загадку, с которой он знаком, в некоторой степени, по собственному опыту.
Не знаю, что за опыт такой был у Тургенева, но если учесть.. что в рассказе, речь идёт — о мрачном изнасиловании женщины, спавшей в постели и от ужаса потерявшей сознание и которую изнасиловали… в «обмороке», почти — изнасиловали её сон, то становится чуточку страшно, особенно если учесть, что эта женщина была замужем и потом родила сына. От насильника. Муж об этом ничего не знал. Но между матерью и сыном, образовались ооочень странные отношения, почти дуэльные отношения любви-ненависти.

Неожиданный сюжет для Тургенева? Что хотел сказать Тургенев этой странной обмолвкой о «физиологической тайне», которая имела место в его судьбе?
Разумеется, Тургенев никого не насиловал. Тут речь о другом, а каком-то душевном искривлении нравственного пространства памяти о чём-то.
Есть два пути понимания этой тайны. И на обоих путях, можно свернуть себе шею.
Первый путь, это история с отцом Тургенева. Он не любил свою жену и вышел за неё, по расчёту.
Является ли брак по расчёту — латентным изнасилованием? В некоторой мере, да.

Генрих Фюссли - Ночной кошмар

Отец Тургенева часто изменял жене и она порой просыпалась с криком по ночам, от жутких кошмаров: ей снилось, что рядом нет её мужа и он ей с кем-то изменяет.
Кошмары, как дикие, жуткие зверята, жили в одинокой постели матери Тургенева и ласкались к её груди.
Чувствовал ли Тургенев, в связи с этим, что он не желанный ребёнок, что его отец — не совсем его отец?
Быть может ему снились странные сны.. что его отец — это лес, или чудесный дуб в лесу, у которого любила сидеть матушка. А может быть его отец — обыкновенный дождь? Матушка Тургенева любила дождь.
Вторая тропинка понимания, это уже судьба самого Тургенева.

Тут у Тургенева свой Дон-жуанский список… демонический, точнее.
Про милую служаночку в доме матери, которая от него забеременела, знают все. Родилась Пелагея, которую потом воспитывала.. платоническая любовница Тургенева — Виардо.
Но мало кто знает о другом грехе Тургенева. Однажды, он влюбился в доме своей кузины, в очаровательную и стройную горничную. Влюбился так сильно.. что решил по мужски, выкупить её и жениться на ней. Романтика!
Та заломила приличную сумму: около 700 рублей.

Тургенев стал жить с ней. Писал своему другу: какая скука! Даже безнравственность (читай — разврат), не спасает от скуки!
Девушка скоро наскучила Тургеневу: любовь отцвела, как сирень.
Он пристроил её какому-то купцу и был таков. Но… у девушки родился очаровательный мальчик.
И вот это уже, интересно в отношении рассказа.

Рассказ ещё интересен тем, что он является как бы демоническим двойником другого рассказа Тургенева, написанного незадолго до смерти: его гениальный рассказ —  Иван Тургенев - Песнь торжествующей любви
В том рассказе, как сон, снова повторяется Тот самый сюжет Тургенева, а точнее — некая затаённая боль Тургенева.
Но в «Песни» он решает её совершенно иначе: он в нём делает то, что не удалось Лермонтову и Серебряному веку, во главе с Блоком: он венчает демонизм и христианство, сливая их в нечто звёздное и таинственное.
В рассказе же — Сон, Тургенев описывает чистый и тёмный Демонизм, почти без света.

По сути, это экзистенциальный и мрачнейший апокриф евангельской легенды о непорочном зачатии Марии.
Этого апокрифа, первого в русской литературе, коснулось наше Солнце русской поэзии, — Пушкин, в богоборческой поэме своей безбожной юности — Гавриилиада: некий крылатый Демон, наведывается к Марии и.. овладевает ею в темноте, но та думает, что это был ангел.
В этом есть древнейшие легенды, возникшие ещё в первые века Христианства, о сыне Божьем, как о сыне — Люцифера.
Чисто художественно, это очень интересная и трагичная легенда, особенно если учесть, что Люцифер — был ярчайшей Звездой на небе бога и любимейшим ангелом Бога, до падения.

Даже в этой легенде угадывается некая мрачная рифма Сына бога и Звезды Вифлеемской: утренней звезды: Венеры, Люцифера: словно звезда путеводная и Сын (сон), это одно существо.
Уже потом, Серебряный век подхватит эстафетную палочку английского романтизма, где Байрон и Перси Шелли развивали (и косвенно, Лермонтов) тему о том, что Люцифер, это не банальный и ужасный дьявол, каким его любит представлять толпа (ещё вопрос, чей образ больше изнасиловала и обезобразила толпа: бога, или дьявола.. создав их по своему образу и подобию, словно бы мстя за что-то), а почти благородный и оболганный мученик, а-ля прикованный Прометей.

В своей «Песне», Тургенев, в лучших традициях Перси Шелли, возвращает Свет этому демоническому образу, в лице человека, влюблённого в женщину, вышедшую замуж за его друга: влюблённый — музыкант, вернувшийся из таинственной Индии: он и жена его друга — лунатики, встречающиеся во сне, и она, фактически, как Мария, зачинает не от Слова, но от Музыки.
В рассказе «Сон», Тургенев словно бы говорит всё как есть: он описывает уже не романтический образ Люцифера, а мерзкого дьявола, того самого, кто распинает Любовь и красоту и глумится на человеком, жизнью.

Или это не дьявол.. а некая тёмная и сокровенная природа человека? Быть может.. бОльшая природа человека? И чтобы человек не сошёл с ума от этой истины, что бОльшая его часть — это ад и мерзость, он, как ребёнок, персонифицировал этот свой тёмный порыв и естество — назвав его, дьяволом?
К слову, это тоже древний апокриф: мол, человек, человеческое — вовсе не что-то хорошее и светлое (пусть так думает Горький: человек, это звучит — страшно!!!, а вовсе не гордо! Вот душа, любовь, это звучит гордо и чудесно.

Но какое, чёрт побери, отношение, человек и человеческое, имеют к Душе и Любви? Тут какая то древнейшая ошибка и ложь, века увечащая людей, быть может филологическая ошибка: не можем же мы называть друг друга — духами или любовью, тем, что не видим? Какая глупость.. жить в мире слов, а не чувств!!), а — некий ребёнок, родившийся от насилия: что-то тёмное и мерзкое, когда-то изнасиловало звёздную душу и появился Человек, в котором борется с тех пор, две природы, два начала: Света и тьмы.

В гениальной поэме Перси Шелли — Мимоза (Чувствительное растение), Перси Биши Шелли - Мимоза хоть и косвенно, есть этот мотив женщины (Евы) и таинственного ребёнка, рождённого от Демона-искусителя.
Но ребёнок там умирает и становится — растением, ранимым и говорящим: красотой.
Так же интересно сближение между рассказами Тургенева — «Сон» и «Песнь..» и деталях: в рассказе — Сон, у демонического человека, изнасиловавшего девушку во сне (звучит двусмысленно, но тем верней), был таинственный слуга — смуглый арап.

В рассказе «Песнь..», у влюблённого в замужнюю женщину, был слуга — малаец, с отрезанным языком.
В одной из рецензий на «Сон», одна девушка, моя бывшая… подруга, пишет довольно пошло о том, что Тургенев, конечно, мастер, но в плане «саспенса», ему следовало бы подучиться.
Ну что тут можно сказать? Это ужасно, когда к искусству подходят с мерками обывателя и потребителя, требуя по детски, чтобы было весело, жутненько и вкусненько. Словно красота и боль текста — это еда, жратва, которую нужно просто вкусно приготовить для утробы души.

Так и к Евангелию можно подойти: нет там саспенса! Вот бы.. переписать, с саспенсом! Ух!
И многие ведь переписывают. В одиночку и не только. И как говорят про книги: а мы так видим текст! Так и про веру: а нам так хочется верить! Мы верим в своего бога! Мы не с этой.. мрачной религией и толпой.
И выходит всё по Тургеневу: насилуют и веру и Бога, зарождая в своей душе, не чувство Прекрасного и чувство Бога, а нечто демоническое и пошлое.
Разумеется, не всегда так выходит: одинокие лунатические блуждание в вере и в любви, искусстве, порой идут неземными тропками, мимо «туристических маршрутов». Правда, мой смуглый ангел?

Я уже писал, что очарование мистических рассказов Тургенева не в их откровенности, а в их нежном смущении, словно бы Тургенев смущается своих исполинских смуглых крыльев.
Если это перевести на язык любви… конечно, по своему прелестны милые инфернальницы, откровенные в сексе и флирте, но и женщинам и мужчинам (не всем, наверное), нравятся некое слияние робких и смелых душ: коснулся руки девушки в кафе… и она так мило зарделась, опустила взгляд и каштановые волосы за её ушком, с грацией смуглого крыла, сорвавшегося со скалы, озарённой луной, коснулись её лица, как бы приобняв его: фактически, строчка Лермонтова, когда демон, душу младую в объятиях нёс..
Или это был ангел в стихе? Не важно..

Итак, мальчик живёт с мамой на берегу моря. Готический пейзаж. И моря и таинственного дома и прекрасной мамы, в чёрном платье: уже многие годы так ходит, после смерти мужа.
У мальчика нет друзей, его друг — сон. И — мама. Мне даже кажется, он их иногда путает.
Мальчику снится один и тот же сон: таинственная улица сна. На такой улице мог стать человеком, стих Блока: ночь, улица, фонарь, аптека..
Мальчик во сне идёт по этой долгой, как сон и жизнь, улице и входит в мрачный дом. У окна, мальчик видит своего отца. Умершего. Но это словно бы иной отец — «ночной» (словно есть два Христа — ночной и дневной, если верно помню, в юности, я что-то подобное читал у немецких мистиков 16 века). Он смуглый и с жутким шрамом на лице.

И ещё важная деталь: отец уходит куда-то в туманы снов, и лишь слышится словно медвежье бурчание.
Этот звериный мотив повторится в рассказе не раз, подчёркивая инфернальную и звериную природу Отца.
Но интересно, наверно, подметить тут онегинскую нотку: тот самый Медведь из сна Тани, который гнался за ней.
Это удивительно… Танин медведь, догнал нашу героиню, тоже, в каком то смысле, Таню (она другому отдана...), и.. изнасиловал — Таню.
Но если у Пушкина всё почти очевидно: Таня замужем за нелюбимым, и во многом — насилует себя, даже чисто по-женски насилует, стремясь вырвать из своего сердца, память и любовь об Онегине: чаще всего, такие «стрелы» вырываются вместе с сердцем.

То в рассказе, совсем иной мотив: девушка замужем за любимым, а не за «медведем». Молодожёны отправились в свадебное путешествие, и там девушка блистали на балах.. улыбалась миру и сердцу своему.
И там же на балу она заметила этого Беса, который мрачно и сладострастно смотрел на неё.
До меня только сейчас дошло: фактически, девушка была изнасилована в свой медовый месяц: сюжет, скорее для Тарантино.
И вот тут интересный и таинственный образ: её мужа отвлекли и выманили из дома, играть в карты (что то же символично: ты женат на красавице, в твоих руках —  все сокровища этого мира, и быть может — Того. Какого рожна.. ты бросил встревоженную и захворавшую жену, дома, в постели, одну, и попёрся в незнакомый кабак, ночью, играть в карты.. с мужиками, или.. с бесами?).

Так что вина мужа, тут очевидна. И она вполне символична: насилие Нас, происходит тогда, когда любимый нас бросает в одиночестве и наша душа — зябнет).
Но меня привлёк другой образ. Девушка проснулась среди ночи. Мужа нет рядом. Сумерки лунные. Словно бы кто-то скребётся и шепчет. Шёпоты и тени, словно бы менялись местами.
Она присматривается к стене и.. вскрикивает: сквозь стену проходит мужская фигура и крадётся к ней.
Мистика? Или тайная дверь? Но разве это не мистика, что женщина поселилась в доме Дьявола, как лунатик придя к нему в Логово?

Это — тотальный ад, и не только женский ад, хотя и женский, да — ты, в своём доме, оставленная любимым, и ты совершенно беззащитна и даже стены не могут тебя защитить: какой тут к чёрту саспенс? Пускай подростки смотрят фильмы про прелестных вампиров. Тургенев описал чистый и неразбавленный ад, без прикрас и фентифлюшек.
Вам ни что не напомнил этот образ? Да, вы правы: это фотографический негатив образа… Христа! Когда Христос воскрес, он проходил сквозь стены.
Таким образом, Тургенев описывает не столько мистическое и демоническое существо из ужастиков, но — Антихриста.
И мать неспроста, то безумно окунается в любовь к сыну, как.. в омут, с головой, то — чуждается его, замечая тёмную природу сына и черты насильника.

Как догадывается читатель, сын, которому идёт уже 18-й год, однажды встречает на улице своего «ночного» отца. И
этот отец узнаёт от мальчика про его мать и.. снова навещает её.
Остаётся тайной: изнасиловал ли он её и на этот раз? Если — да, то тут уже как бы спиритуализм двойного изнасилования, в котором, пусть и косвенно.. участвовал — сын!
Слава богу, милый Тургенев ничего не говорит об этом, и читатель.. должен сам рвать своё сердце, догадками и уравновешивать психику и расшатавшиеся нервы, после рассказа — бутылочкой вина, закуривая даже сигаретку, хотя и бросил курить.

Спасибо, Тургенев! Не даром ты мой любимый писатель. Я однажды после твоих рассказов.. перейду на героин. Шучу. Его я уже пробовал не так давно и не понравилось. Но тогда это было не после тебя, после другого Тургенева — моего смуглого ангела. После её ночного письма.
Но героин не так торкает, как милый носик и глаза московского ангела: к ним привыкаешь навсегда и они снятся тебе снова и снова..

Но сам образ у Тургенева, конечно, безумен и экзистенциален.. в своей мощи: фактически, девушку насилует — тень Христа.
Мы видим изумительный апокриф лермонтовского Демона. Но… в мрачном монастыре, живёт не одна Тамара, а с сыном, и к ним наведывается — Демон. Отец. Насильник.
А где же бог? Вот этим то и страшен рассказ, экзистенциально страшен и это просмотрели все современники Тургенева, свысока смотрящие на этот рассказ, да и современники наши, по сути, просмотрели экзистенциальное начало рассказа.
Почему экзистенциальное? Всё просто: бог в рассказе Тургенева, словно бы умер. Быть может муж девушки, который оставил её наедине с дьяволом, который её изнасиловал, и был — богом?

В этом смысле любопытно, что в рассказе, читатель встречает всего одно имя — Пётр (хранитель ключей в церкви и символ церкви). Это слуга человека, у которого снимал дом Дьявол-Отец.
К нему однажды пришёл в дом (выследил!) мальчик и стал выспрашивать о нём. Но хозяин — спал. А Отец уехал в Америку (тут бы Задорнов улыбнулся).
Этот неведомый Хозяин, у которого снимал квартиру Дьявол — столяр.
Знакомый образ? Это профессия Христа. Фактически, Дьявол снимал комнату у Бога. Но Бог — спит.
Словно бог спит — Века, отдыхая в затянувшийся и бесконечный седьмой день, а пока он спит — мир насилуется Дьяволом.
Пока в нас спит любовь — мы насилуем мир и себя!
Я искренне не понимаю, почему этот метафизический мотив просмотрели все литературоведы и современники Тургенева.

Девушка — это душа, которую преступно оставили наедине с жизнью. И жизнь — изнасиловала девушку.
Помните слова Курта Кобейна? — Никто не умрёт девственником — жизнь всех поимеет.
В рассказе Тургенева, в мире умер бог и по нему душа носит вечный траур. В мире правит — дьявол и сны, которые насилуют.. душу мальчика (ну, это могут разглядеть лишь лунатики чтения).
Вся надежда на мальчика, в ком борется, по заветам Достоевского — Дьявол и Бог.
Кто этот мальчик? Любовь? Кто любил, для того ответ очевиден..

Толстой и его современники, чурались таких рассказов Тургенева, смотрели на них свысока..  а между тем, Тургенев, в  своём Сне, поднялся почти на вершину Мистерии Байрона — Каин, Тургенев поднялся на экзистенциальные высоты Сартра и Платонова, опередив своё время.
Это Сон — обо всех нас, о наших тайных изнасилованиях. Мы ведь любим.. в сумерках души, насиловать себя?
Или чувство своё, сердце, прошлое?
Это ведь и о Толстом, которого всю жизнь насиловало нечто Тёмное и демоническое в его светлой душе. Не случайно Горький однажды заметил, что Толстой, по сути — атеист. Демоническое в нём, победило, как это ни странно. Вырываясь наружу и насилуя и жизнь Толстого и судьбу его жены.

Быть может Толстой, покидая ночью Ясную поляну, уносил с собой из дома — своего демона, спасая этим свою жену и близких?
Насиловал себя и Маяковский. Нечто демоническое в нём, насиловало..
Как гениально заметила Цветаева: восемь лет, Маяковский убивал в себе поэта. На девятый год, поэт не выдержал, встал и убил Маяковского.
А сознаемся ли мы себе, после рассказа Тургенева.. как именно и чем именно — мы насилуем себя? Свою жизнь? Свою любовь?
Или наша жизнь.. лишь сон? Может.. нас кто-то насилует, пока мы спим?
Потому нам и страшно проснуться и мы предпочитаем — спать.

Вы верите в ангелов хранителей?
Мне иногда кажется, что ангелы хранители, сильно отличаются от привычного образа.
Если бы вы вдруг встретили ангела хранителя.. но у него не было бы крыльев, но был бы.. потрясающий пушистый хвост! И чудесные усы, и милые, мягкие лапки, которыми он коснулся бы вашей груди в зимнем парке, вы бы что сделали?
Закричали, или упали в обморок. А между тем… может только такие ангелы хранители и существуют: наши милые кошки и собаки.

Не эту ли мысль хотел нам донести Тургенев, в своём чудесном рассказе — Собака?
Встреча с собакой, словно с бесприютным ангелом хранителем. Встреча.. со своей бесприютной душой.
Что может быть романтичней?

Так мы порой встречаем свою любовь.
И ведь сначала даже пугаемся: мол, что это за бесёнок?? Хвостик, крылышко… усы, прости господи (кофейная пенка, разумеется).
И даже мысль возникает: не пойти ли в церковь?
А потом присмотришься: нет.. не бесёнок, а очаровательная девушка. Смуглый ангел. И понимаешь ты, что без неё тебе уже не прожить и дня и удивляешься: как я жил без неё раньше?
И вот она ушла… отлетела, как ангел, как душа, покинувшая тело.

Лежишь ночью в постели, одинокий, голый, несчастный… трогаешь свою робкую улыбку, словно старого друга, который давно не приходил к тебе: друг с сумасшедшинкой, и говоришь ему: здравствуй, милый.. давно тебя не было.
Да ты весь оброс. Не улыбка.. а дворняжка. Где тебя носило всё это время? По каким буеракам? Так и ласкается к щекам, к плечу твоему, и затихает, тепло и блаженно.
И ты думаешь вслух, с грустью: любимая.. вот в кого я превратилась моя улыбка без тебя: в дворняжку беспризорную.
Если бы я в московском парке, приласкался к твоим милым ногам, ты бы погладила меня?
Твой любимый человек сказал бы с удивлением: а это кто??

- Это? Саша. Мой друг. Не обращай на него внимание. Он странный, но добрый. Не кусается.
И погладила бы меня за ушком.
И что с того, что с виду я был бы… не собакой, но обычным парнем, под метр девяносто, с грустными голубыми глазами?
И парням ведь нравится.. когда их гладят за ушком. Это же не разврат, при любимом человеке, погладить друга, за ушком?
Ну и что, что он ласкается в парке к вашим ногам? К тому же, в лиловой пижамке. Зимой. Просто каждый по разному переносит боль разлуки с любимым человеком..

Одно время, у меня была мысль, собирать в избранном на ЛЛ —  «кунсткамеру рецензий». Нелепых и ужасных.
Вот и на данный рассказ, некий лев, которому, видимо, нужно к Гудвину, но не за храбростью, написал нелепейшую рецензию: мол, не понятно зачем Тургенев это написал! Напустил туману, и так и не сказал, зачем это всё было, что это значит!
Как такие люди живут, я не знаю, Жизнь ведь тоже, тот ещё туман, и толком нечего не понятно.
Другой чудик вообще написал: лучше бы этот рассказ написал Чехов.
Ага, а ещё лучше, если бы Толстой сыграл на банджо, а Достоевский станцевал бы в балете — Щелкунчик.

Рассказ начинается в лучших традициях Тургенева: в уютной и сумрачной комнате, за столом, в мягких креслах, сидят и беседуют мужчины. Но на этот раз, тропинка разговора сворачивает в сторону от женщин и любви… к сверхъестественному.
А значит.. не так уж и далеко они ушли от темы «женщин».
Один мужчина, говорит так: если признать, что сверхъестественное существует, то тогда что же делать разуму? Какова его роль?

И тут, следует чудесный штришок Тургенева: мужчина крестом сводит руки на…. желудке.
Да-да, не на груди, высокопарно, и не на животе, не на коленке, прости господи, а на — желудке!
Словно разум и желудок, это одного поля, «братцы». И их роль, вполне очевидна: если человек, конечно, не двуногое прямоходящее с улыбкой, как определил его когда-то, Руссо (если не ошибаюсь, а я ошибаюсь!).
Но если человек, это нечто иное, и бОльшая его часть, как айсберг, скрыта где-то в ледяной синеве явлений?
Преклоняться перед разумом, так же нелепо и ущербно, как и перед желудком.

Это просто милые зверьки, не совсем смышлёные, но по своему верные.
Вот такие вот горе-читатели, которые говорят, что лучше бы этот рассказ написал Чехов, или «ничего не понятно» и Тургенев ничто не объяснил (не разжевал и в рот не положил! Как так!), и являются по сути, тем персонажем, в начале рассказа: желудок, «крестящийся».
Образ, между прочим, при всём гротеске, очень сильный и верный: верующие крестят лоб и грудь — ось мысли и чувств, души, а вот эти… то желудок, то задницу.

Данный рассказ — не выдумка. Его услышал Тургенев от одного помещика, в уездной гостинице.
Так и вижу этот разговор, с достоевщинкой, а-ля Братья Карамазовы: сумерки наплывают в комнату, за столом сидят двое мужчин, один из которых, несчастен и пьян, слёзы дрожат на глазах…(разумеется, это Тургенев. Шутка..) а у его ног, прижался пегий ангел: вислоухая собачка - Сашка.
В рассказе, на эту тираду о сверхъестественном, откликнулся один мужчина. Толстенький и плешивенький. Не романтический образ. Больше подходящий.. к барабашке. Откликнулся он из-за печки, словно сверчок. Или правда, барабашка.

А история такова. Только на первый взгляд кажется, что это рассказ о мистике. На самом деле — о любви. Пусть и странной.
Наш «барабашка» — Порфирий, проигрался в карты и в жизни, и приехал в захолустный городок к своему старому товарищу по «гусарству».
Приобрёл домик, работку. Всё пошло как положено: жизнь.. собачья.
И вот, однажды ночью, он лёг спать и слышит, как у него под кроватью, словно бы кто-то шевелится и хлопает ушами, как это делают собаки, «оправляясь».

Заглянул под кровать — никого. Лёг спать. И снова те же звуки. Заглянул снова — никого.
Позвал слугу. Может собака забежала? Слуга посмотрел в комнате — нет собаки.
Погасили свечи. Слуга стоит в темноте, Порфирий — лежит. И снова тот же звук из-под кровати.
Жуть. Но и по своему романтично.
Ах, милые женщины, знали бы вы, как без вас, милых, сходят мужчины с ума!
Что порой только нам не примерещится ночью, под кроватью, или в шкафу, в ванной даже!

Мне однажды примерещилось, что у меня в квартире, в час ночи, кто-то шебуршится. Словно дождик идёт! В квартире! Почти как в фильмах Тарковского.
Я встал осторожно, голый и перепуганный, на цыпочках, словно Цискаридзе, страдающий лунатизмом, идя к холодильнику на «пуантах» —  я крался к дождику.
Взял Барсика на руки. Потому что он тоже крался со мной, и это выглядело чуточку нелепо и жутко.
Да и с Барсиком на груди, как-то чувствовал себя.. защищённей, что ли. Грудь моя весело помахивала хвостиком и шла на зов дождя.

Смотрю — свет в ванной. И там шумит апрельский дождик.
А я дома — один!
И из дождя, доносятся интересные и жутковатые звуки, словно барабашка принимает душ.
У меня первая мысль: если я резко открою дверь, и барабашка не успеет исчезнуть, и я увижу мохнатого монстра, то что мне делать? Куда девать Барсика? Не закроюсь же я Барсиком, от нечести? Это не по-мужски!
А если Барсик испугается барабашки и раздерёт мне грудь до крови?
А может.. так и выглядит, любовь? Муки любви?

Среди ночи, голый парень, крадётся с перепуганным котом на груди, стоит перед ванной и боится туда войти. И вдруг.. грудь начинает кровоточить, как у женщины, лоно, во время месячных..
Стою с Барсиком возле ванны и думаю, с мечтательной улыбкой, словно моя улыбка — лунатик, а я, только так, робко её сопровождаю, как свита: а было бы здорово. Дабы не сойти с ума от тоски по любимой, при расставании, мужская грудь, ну.. или запястье, хотя бы, кровоточили бы раз в месяц, даже без помощи «Барсиков».
Лежишь себе в постели ночью, тоскуешь по самой прекрасной женщине на земле — по смуглому ангелу, и грудь твоя нежно так, мечтательно кровоточит. Причём — кровью смуглого ангела!!
Разве это не романтично? Я уверен, если бы у мужчин было так, то при расставании с любимыми, процент тех, кто режет себе вены, в разы бы уменьшился.
Хотя.. Не знаю. Странный из меня романтик.

Но разве это не романтично? Сидишь в кафе, пьёшь кофе, и официантка смотрит на твою грудь изумлёнными глазами: молодой человек, что с вами? Вы ранены? У вас на груди растекается красное пятно!
И ты, грустно улыбаясь, говоришь, спокойно: всё хорошо, девушка. Я случайно протёк.. Это я тоскую по смуглому ангелу. У меня.. месячные.
Вот, смотрите, что с моей грудью стало вдали от любимой.
И тут я задираю синюю футболку. Официантка роняет поднос с кофе и булочками. За соседним столиком слышен крик старушки. Чуть левее, женщина закрывает ладошкой лицо перепуганному ребёнку, который выворачивается и с зачарованной улыбкой смотрит на мою растерзанную грудь… словно у меня было свидание со Снежным человеком.

Итак, я стою возле ванной. Набрался храбрости, поцеловал Барсика в лобик, и открыл дверь.
Вместо барабашки.. я увидел свою бывшую. Она приехала ко мне среди ночи и принимала душ.
Мистика…
Так вот. Тут к гадалке не ходи, понятно, что пахнет нечистым (это я про рассказ Тургенева).
Наш Порфирий пошёл к мужичку-старообрядцу. Переночевать. А у старообрядцев, все комнаты увешаны иконами.
И тут у Тургенева сквозит нежный юморок. Я бы сказал, что если бы барабашки существовали, у них был бы такой юморок.

Тургенев чудесно описывает момент, когда затушили свечи перед сном: мужичок похрапывал, но как то.. вежливо, по старинному.
И мне вдруг так нежно взгрустнулось: вот же были времена! Даже храпели, вежливо, когда гости приходили!
Я как-то заночевал у подруги. Спали в одной постели. Спала, разумеется - она, а я… как Хома Брут, из повести Гоголя  — Вий, лежал с открытыми глазами и перепугано смотрел то на потолок, то на подругу, жутко храпящую.

Смотрел и на её кошку, сидящую на полу и смотрящую на меня.
Ей тоже не спалось. Я искренне думал, что моя подруга вот-вот превратится в кого-то: в медведя? В оборотня?
Ну не может очаровательная девушка издавать такие хтонические и инфернальные звуки!
Такое ощущение, что она вызывала дьявола, и… он ей словно бы отвечал, а она прислушивалась храпом, и снова ему что-то говорила.
Жуть..

Я хотел прочесть молитву, хотя бы в виде шутки, но не знал ни одной. Поэтому стал читать стихи Есенина.
Если бы мой смуглый ангел спросил меня: Саша.. а что ты делал такого то числа, ночью? Тосковал ли обо мне, как ты пишешь?
Что мне нужно было ответить? Правда, порой мистична сама по себе и в неё мало кто верит.
Ну сказал бы: я спал с женщиной и читал ей стихи Есенина. Но это не то что ты думаешь, любимая, я люблю одну тебя!
Разве кому то важно, что я спал с оборотнем и от страха, с грустной и бледной, как лунь, улыбкой, читал стихи Есенина?

Как догадывается читатель, не обошлось без мистики и тут (я про рассказ Тургенева).
И дома у старообрядца, под кроватью, послышались эти странные звуки собаки.
Что делать? Мужичок был не промах. Поразмыслив, он признал, что это и правда, «потустороннее».
Но это не бесы. Это… предостережение. И сказал, чтобы Порфирий (наш гусар), утром пошёл на базар и там взял бы щеночка себе. И все звуки прекратятся.

Порфирий так и сделал. К нему подошла «шинелька» и предложила озябшего щеночка, дрожащего под шинелью: символичная перекличка в Гоголем, к слову.
Мне сразу подумалось: ну не может Тургенев не свернуть на тропинку любви!
Даже если бы он писал о Снежном человеке, он и там свернул бы на эту нежную тропинку и описал бы.. охотника в лесу, как в него, в спину, ласково и игриво бросил снежок — Снежный человек. Снежная.. Нежная женщина.. Как иногда мой смуглый ангел, своим странным и нежным письмом, среди ночи, мне в лоб — ууууууу!
Ну да, точно. Как-то утречком, наш Порфирий, уже с подросшим щенком, решил наведаться к одной очаровательной и одинокой соседке.

Но умница Тургенев, на этот раз закрутил сюжет, как соловьиную трель: вы не замечали, что соловей порой так самозабвенно отдаётся песне, что становится похож на дервиша, он словно бы приподнимается в воздух, без помощи крыльев, одной красотой мелодии, возносится на небеса, и ваши руки, словно улыбчивые дервиши, левитируют у окошка, в синеве.. тоскуя по смуглому ангелу.
Когда Порфирий стоял у порога к очаровательной соседке, на него вдруг набросилась огроменная рыжая собака. Она почти уже вцепилась ему в горло, но тут.. ему на помощь пришёл его ангел хранитель: Трезорка. Его подросший щеночек.

(кстати, этимология имени интересная: с французского переводится как «сокровище». Но для русского уха, есть в нём что-то созвучное со святой Троицей, дозором, трезвой — разумной сущностью — взором потусторонним: третьим оком, взором).
Схватка ангела и демона.
Как потом оказалось, это была бешеная собака одного графа, (он много их привёз из-за границы. Тут бы можно было поразмышлять о символизме, как некоторые чужеродные идеи, вроде бы милые и ласковые, за рубежом, в России вдруг становятся бешеными и ненормальными и норовят вцепиться нам в горло, но мне не хочется на эту тему размышлять).

Рыжий демон убежал. Но.. бедному Трезорке, досталось. Он был весь изранен.
И вот тут, на мой взгляд, и происходит необычный и чудесный кульбит Тургенева.
Он сходит с привычной тропинки любви. В травку. В горнее понимание любви, в сторону.. от женщины, сходит. В сторону от «людей», не к ночи они будь, помянуты.
Быть может, Тургенев в это время пережил экзистенциальную драму любви, и сама мысль о женщинах и возможности любви в этом глупом мире, ужасала его?
Во всяком случае, он писал своей милой Ви (Полине Виардо), что на него словно бы нашёл какой-то «стих» и он, не евши и не пивши, просидел за письменным столом 12 часов: писал в каком-то трансе — Собаку.

Так вот, эта очаровательная женщина, соседка Порфирия (быть может.. рыжая? Я не знаю, почему так принято в искусстве, именно рыжих обозначать в качестве оборотней и демонов. Хотя.. была у меня одна прелестная рыженькая инфернальница. Не удивился бы, если бы она летала по ночам, голой, на метле. Обо мне она наверно также думает.. ), вдруг стала проявлять свою истинную сущность: она стала шарахаться от несчастного раненного Трезорки, кричать на него и ругать, мол, он теперь тоже стал бешеным!

Она стала гнать его из дома.. вместе с Порфирием.
Чудесный символ, не так ли? Складывается ощущение.. что Трезорка, спас своего хозяина, не столько от огромной бешеной собаки, сколько.. от этой «очаровательной» женщины, с которой он мог бы познакомиться и даже.. жениться. И тогда она в браке, проявила свою «сущность», своё оборотничество и «бешенство», и вцепилась бы в горло, кроткому и доброму Порфирию, для которого милый друг, пусть и хвостатый, это Друг, ради которого можно пойти на всё.

На этом не заканчивается рассказ. Скорее.. только начинается. И читателя ждут чудесные тургеневские миражи красоты русской ночи: что может быть мистичней русской ночи? Особенно.. если вы влюблены и одиноки?
Чего греха таить. Собаки в рассказах Тургенева, долго не живут. Как и настоящая любовь, в этом безумном и бешеном мире.
До слёз в горле, трогает эпизод, как Порфирий склонился к израненному и умирающему другу: к хвостатому ангелу хранителю.
Его горничная (это важно! Снова — женщина, именно — женщина!), посмотрела на Порфирия как на дурака: да полно, барин, что вы так убиваетесь из-за какой-то собаки?

Мне захотелось даже через века, чем-то запустить в неё. Но под рукой были только Барсик и томик Тургенева: жалко..
Наверно это из той же серии, когда люди живут желудком и разумом, или моралью, и искренне не понимают, что милое животное, может быть не менее дорогим, чем самый родной человек.
Однажды, кошку Хемингуэя переехала машина, и она, израненная, с чудовищными травмами, еле доползла до дома Хэма, и упала без сил, на травку.
Подруга Хэма вспоминала потом, что ещё никогда не видели, что бы он, этот суровый мужчина, мачо… так рыдал.
Он склонился на колени перед своим любимцем. Дал ему молочка в миске…
И когда тот пил, прицелился из пистолета и облегчил муки любимой кошки.

Когда у меня умер мой любимый кот Барсик, это была одна из самых страшных драм в моей жизни. Многие этого просто не поймут: я потерял Единственного друга в своей жизни, с которым переживал вместе, и любовные драмы и невзгоды и радости: ему было 18 лет.
В вечер после его смерти, я хотел покончить с собой. Да не то что хотел, но уже почти что…
Кому-то и это покажется странным, нелепым, кто живёт разумом и моралью: покончить с собой из-за кошки? Вот чудак!
Тогда меня спасла подруга, позвонившая мне среди ночи. В одной руке, был телефон. В другой — блестело лезвие.

• Саш.. как ты? Что делаешь? Мне подъехать?

Я верю в символы: у той моей подруги, было имя, такое же.. как у смуглого ангела.
Когда позапрошлой зимой, в конце декабря, я покончил с собой, после разлуки со смуглым ангелом, меня тоже спас друг. Правда, косвенно. Это была собака. Потом была больница и ангелы в белых халатах.
А потом я искал моего хвостатого ангела по вечерним улицам. Словно искал свою душу.

По крайней мере, герой Тургенева, нашёл свою душу. Иногда найти себя и свою душу — важнее, чем полюбить.
А может это и есть, — начало любви? Страшно это.. полюбить, когда ещё не нашёл себя.
Закрыл томик Тургенева и откинулся в постель: странная у меня жизнь.
Живу один, с призраком любимого Барсика, который живёт теперь лишь в моих стихах и рецензиях.
А под моей постелью… по ночам, кто-то шебуршится, как барабашка и улыбается вслух: это милые письма моего смуглого ангела.
Я с ними разговариваю по ночам… что бы не сойти с ума, окончательно.

Вам никогда не приходила на сердце, мысль, что из некоторых историй великих писателей, можно собрать маленькое Евангелие, лунное Евангелие?
Данный мистический рассказ, Тургенев стал писать после перевода повести Флобера — Легенда о Юлиане милостивом.
Любопытная повесть, кстати: молодой монашек, аки сумасшедший Дон Кихот святости, боролся с мышонком в церкви, словно с драконом, душил голубя, который залетел в храм: так он ревновал бога — к жизни. Оберегал бога от жизни, словно любовницу, заперев её — в подвал «веры».

Не помню чем повесть закончилась, да и не важно это: если бы воскресились мышонок и голубь, было бы здорово. Но это подсказывает лишь моя фантазия, и она же рисует дивно искажённое ужасом лицо монашка.
Кстати, представляете такой милый конфуз в конце мира? Настаёт конец света, сияет каждая травка и веточка, и цветут вишня и яблоня — посреди зимы, и вдруг, начинается воскрешение…
Но необычное: вместо людей, из под земли воскрешаются милые животные, эти незаметные мученики и ангелы человечества, чтобы на земле, вновь воцарился — рай: без людей!!

И я бы хотел хотя бы в прицел замочной скважины цветка, из под земли, посмотреть на лицо единственного, видимо, случайно воскрешённого человека — священника, в этот момент.
Я не знаю, что оно изобразило бы: ужас? бесконечное одиночество? Сомнение в боге? А может… понимание и грустную улыбку святого?
Но такие священники, один на миллион. Как и любовь: правда, мой смуглый ангел?
Кстати, чудесный сюжет для рассказа: дарю, если кому пригодится.

Стал замечать за собой во время чтения, одну странность: я чуточку брежу.
Я словно гадаю: если в книге встретится милое имя моей возлюбленной, или её не менее милое и эдемическое прозвище — Травка, или хотя бы просто — поцелуй солнца, т.е. — обозначение смуглости, я улыбаюсь от счастья и даже чуточку трепещу.
Вот и читая данный рассказ, я два раза трепетал. Не весь, слава богу, иначе бы это было похоже на жутковатые судороги.

Да и со стороны бы это смотрелось странно: Саша читает рассказ про изгнание бесов и… в судорогах корчится на полу. Страшно.
Травку на страничке я поцеловал. Когда встретил слово — смуглый, я призадумался: целовать или нет?
Поскольку это относилось не к женщине, а — к священнику. И всё же я чуточку зажмурился и поцеловал смуглого священника.
О мой смуглый ангел, прости, что я целуюсь по ночам, со священниками!

Вот как так выходит у Тургенева? Это чудо искусства? Я не про мои поцелуи со священниками..
Он вроде бы пишет жуткий рассказ о бесовщине и изгнании дьявола, причём, рассказ, основанный на реальных событиях, (в письме к другу, он даже выражает опасение, что рассказ не пройдёт цензуру, ибо он — буквально сквозится святотатством), но всё равно выходит что-то вроде евангельской притчи. Правда.. с робким светом. Смуглым светом.

Для хорошего рассказа, нужно всего пару метких символов, чтобы сюжет засиял чем-то нездешним.
Всего два имени, и больше ничего: Марфа и Яков.
Марфа, как известно, была сестрой воскрешённого из мёртвых — Лазаря.
Яков — известен своим таинственным сном, в котором, по некой сияющей лестнице, протянувшейся от земли до земли, нисходили и восходили ангелы и демоны.

Рассказ начинается в лучших традициях Записок охотника: Тургенев путешествует по захолустью и встречает одного священника. Милого и доброго, старого уже, но лицо у него — бесконечно грустное и «убитое».
Есть такие лица, замечали, когда словно бы всё в душе уже умерло? Так осенью вся листва облетела и лишь один листик ещё держится и трепещет на ветру: хочется залезть на дерево и помочь ему, милому, что бы не мучился: пускай летит к звёздам..
Тургенев приболел, и его у постели навещал священник. Играл с ним в карты.. Прелесть!
Кстати, за картами можно всю душу рассказать. И.. проиграть.
И вот, оставив Тургенева в дураках (замечу, что карты и игра — это нежная территория дьявола. Его храм), священник рассказывает свою историю. Свою боль и душу.

Начинает вроде бы с не очень важного: было у него 8 детей, но 6 из них умерли в раннем детстве. Старший умер недавно, архиереем, а Яков… с ним то всё и произошло.
Как бы между прочим, обмолвился отец Алексей, что он любил свою попадью — душевно.
Двоякое слово.. с оскоминкой — платонизма. В настоящей любви, и тело — тоже, душа. Но когда любят только душой… это чуточку неполноценная любовь.
Может это и было тем неприметным грехом, который и погубил 6 детей?
Попадья любила его всем своим существом… а он — «душевно». Зато спал с ней, видимо, от всей души, и от всего тела.

Когда Якову было 10 лет, он однажды ушёл в лес и провёл там всю ночь.
Вернулся — сам не свой. Весь смутный, весь — в себе. Говорил, что встретил там странного зелёного человечка, горбатого, с бородкой, который угостил его орешками.
Дальше, в рассказе, будет важный образ причастия в церкви, и поэтому я хочу подчеркнуть важность образа этих орешков: это было словно.. языческое причастие.

Кто был этот зелёный человечек? Понятно, не инопланетянин. Где вы видели горбатых и седых инопланетян? В России, разве что (шутка).
Может это был леший? Пан? Душа природы милой?
У Пана и чёрта, кстати, много общего и в первые века христианства, его изображение приравнивались к дьяволу.
Для Тургенева, как пантеиста, это очень важно.

Прошло несколько лет. Яков вырос и поступил на семинариста.
Но некая смутность и задумчивость, в нём остались.
И вдруг он пишет отцу: не могу я так больше. Не моё это. Хочу быть врачом и помогать людям.
Заметьте тонкую параллель: священники — врачеватели душ, врачи — тел.
Храм леса и причастие орешков, и храм религиозный и причастие хлеба.

Словно есть два бога и они борются друг с другом.. в сердце человека.
А может это ложное, «человеческое», изуродовало и разлучило два родных понятия? То, лесное и природное, демоническое, и - небесное?
Так порой в любви бывает, когда мы мучаемся и терзаем себе сердце ложными сомнениями, грехами и страхами, и растёт в нас, как тень от фонаря — огромное чёрное существо, которое больше нас и больше деревьев.
Я к тому, что данный рассказ тем и любопытен, что его интересно прочитать с разных ракурсов: демонического, психологического, мистического и т.д.

Как там у Тютчева? И свет во тьме греха — жжёт, как в аду.
Даже самая светлая мысль, даже любовь и бог — могут жечь адом и свести с ума.
Вот и Якова нашего, мучила некая мысль, эта размётанность и распятость души, между двумя религиями — «лесной» и «человеческой».
Так мучаются порой в выборе между двумя возлюбленными.
Это совершенно изувечило душу Якова: он написал отцу, что бросает и университет.
Приехал к нему — совсем никакой. Словно лица на нём не было: есть такие лица, замечали? Словно дерево без листвы в середине ноября: сквозь ветви шелестит ночь и звёздный ветер, так что на миг кажется, что космос виден сквозь ветви.

И тут то Яков всё и рассказал отцу: он уже долгое время видит возле себя — «Его».
Кого? Бога? Ну..  почти: дьявола. Но только это не лубочный дьявол, с рожками и копытцами: простой человек, только.. чёрный.
Мотив Чёрного человека Есенина, берёт свои истоки именно в данном рассказе, и поражают даже детали: когда отец повёл сына на богомолье, к одному святому в Воронеже, там наш Яков, вроде бы просветлел сердцем, ещё в пути, но в самой церкви, на исповеди, случилось нечто экзистенциальное: он весь преобразился и.. приняв причастие и не успев его проглотить — изверг его изо рта, ибо дьявол вдруг вырос словно из под земли перед ним и впервые заговорил.

Совершенно невозможная вещь, даже в мире религии: дьявол шёл со священником и его сыном.. на богомолье.
Впрочем, вполне себе русская история. Если бы ещё на пригорке, в теньке, под вязами, они останавливались и кушали пасхальные яички и играли в дурачки, было бы совсем — по русски и весело.
Но что бы дьявол появился в церкви… это невозможно. Так кто же появился в храме? Кто говорил в доме божьем?
Неприкаянный призрак души природы, отверженной и поруганной? Или Пан? Или чёрная измученная душа человека? Сверх- Я души, опалённой?
Помните мучительную строчку в стихе Есенина? Тело, Христово тело, выплёвываю изо рта!!

Ну и какой же Тургенев, без любви?
Недалеко от дома священника, жила Марфа, вдовая и молодая ещё девушка. С ней и познакомил, священник, сына.
И вот тут прелестна вечная дуэль, первая дуэль на земле, между прочим: между сердцем женщиной и — дьяволом.
А может — богом? Это тоже первая дуэль. Точнее — вторая. И тоже, в главной роли — женщина. Ибо для неё любовь — это бог (в одной женщине правильно преломились слова Евангелия: любовь — это бог, а в мире мужчин, искажённом: бог — это любовь: что верно только наполовину).

Часто виделись Яков и Марфа… и Марфа худела, таяла как свечка, а Яков словно бы светлел душой.
Любовь женщины творит чудеса: она воскрешает из мёртвых!!
Я сам это ощутил в жизни: правда, мой смуглый ангел? Я ведь до встречи с тобой — был словно бы мёртв. Судьба была мертва и тлела.
Впрочем, как и сейчас.. без тебя.
Хоть к священнику веди. Нас… тайно повенчать. К лесному отшельнику. Где-нибудь в Японии.

Кстати, вспомнил, как после одного случая в детстве, (мне было 6 лет и я встретился с дьяволом, назовём это так: я не шучу — у меня даже поседела прядь волос на виске), я стал сильно заикаться — до сих пор не прошло, хотя выровнялось, но когда волнуюсь, то начинают заикаться, но чуточку грациозно, как говорят девушки, по крайней мере.
Куда меня только не водила мама! И к психотерапевту, и в логопеду, и даже к священнику. Но больше мне запомнился поход к старой знахарке в деревне.

Меня окуривали свечками, шептали заклинания в сердце и ладони, в лицо и в спину, заклинания, похлеще чем в Гарри Поттере (боялся превратится прямо там, не то в травку, не то в лягушонка).
Потом жгли спички и бросали в воду, которую я должен был дома пить: 3-х литровая банка. И купаться в ванне с солью: пачка соли. В темноте и при свечах. Жуть..
Старший брат подшучивал — доводя меня до слёз), что я одержим древним демоном и ещё неизвестно, кого изгонят: дьявола из меня, или меня.. из дьявола.

Но что то сорвалось между Марфой и Яковом, и он снова стал «темнеть». Бежал от себя и жизни.
Может Марфа стала перетягивать его в религию, сделав ошибочный шаг в сторону, от вечной религии — любви?
Как там у Есенина? Чёрный человек, чёрный человек, на постель ко мне садится, чёрный человек, спать не даёт мне, всю ночь..

Знакомо, к сожалению. Сартр бы на это сказал: у меня в груди, дыра — размером с бога.
После этого, Яков, словно бы жил уже не на земле, а где-то за 1000000 световых лет от Земли, в далёком космосе, и даже входя в церковь, он не умилялся на красоту божью, а лишь тихо ухмылялся…
Быть может, так в Конце света будут грустно улыбаться цветы и алая листва, смотря на опалённую и пустую землю: ибо ни человека уже нет на земле, ни бога..

И всё же, в рассказе есть капелька света. Но — смуглая, как я уже сказал.
Так порой ночью, во время бессонницы, задернешь шторы, что бы ничто не проникало в спальню, ни бредовый свет реклам, ни свет фонарей, ни свет холодных и быть может, давно умерших звёзд.

Ляжешь в постель, помолишься, по привычке, в бессонницу, смуглому ангелу из Москвы и.. с улыбкой заметишь, как в шторной прищуринке, всё же сквозится капелька света: общего света мира, мира — сузившегося, словно зрачок перепуганного ребёнка, потерявшегося в лесу, в маленькую капельку звёздочки: кап, на лоб..
Может от такой капельки, в конце света, мы и проснёмся под землёй?
Я от такой капельки, или от мохнатого удара лапкой Барсика по носу, просыпаюсь каждое утро, о мой смуглый ангел: просыпаюсь из смерти, в мир забытья, где нет тебя, умираю и седею за день, и снова умираю, и всё по новой..

После причастия в церкви, Яковым, его отец как бы между прочим, то тут то там, сравнивает его поведение с животными: то с зайцем, который бежит от него и от церкви, в природу, то с тигром и гиеной.
Словно луч света коснулся улыбчивой трещинки на витраже в церкви и зацвёл, распался на солнечные зайчики цветов: вы видели когда-нибудь, как солнечные зайчики молятся в церкви?

Это чудо… я один раз видел. Меня больше изумило, что все проходят мимо этого чуда, не замечая его и не улыбаясь ему.
Впрочем, один ребёнок, шедший с красивой, смугленькой мамой своей, вроде заметил и улыбнулся.
Такая же евангелическая улыбка была и на лице Якова в конце рассказа и на лице Марфы.
Правда.. при грустных обстоятельствах. Грустных — для людей. Но не для травки.
Как там у Есенина?

Картинка не совсем подходит к рассказу, но.. если прищуриться, и, возможно, подумать о чём то другом, тургеневско-аксаковском, то очень даже подходит. Правда, мой смуглый ангел? Почти наш портрет..
По крайней мере, она мне очень нравится.

В этой повести Тургенев предстаёт перед читателями совсем в другом не очень привычном и знакомом нам образе. Хотя и вполне в духе времени. Поскольку оформлено произведение как старинный средневековый манускрипт, то и стиль изложения соответствующий — что-то близкое к сказкам Шехерезады и романтическим повестям от А.К.Толстого и Проспера Мериме.

А сюжетно — это романтическая и во второй своей части мистическая история любовного треугольника. А раз треугольник, то конечно возникает ситуация, когда отвергнутая сторона прибегает к мистическим «восточным» способам привлечь былую любовь.
Поскольку слушал радиопостановку, то актёрская игра добавила силы восприятия и мощи эмоционально-чувственного отношения к сюжету и к героям и персонажам. Опять же, не слишком известная классика.

Русская мистика. Зарождение жанра "хоррор". Здесь нет ведьм, живых мертвецов, вампиров и демонов. Бытовая, если можно так сказать, мистика. Но настоящая. С невольным холодком, со стуком сердца, странной дрожью, особенно, если читаешь ночью.

Иногда в жизни происходят вещи, объяснить которые невозможно. Да оно и не нужно. Но, во-первых страшно, во-вторых страшно интересно. Да и натура людская такая, что перед неведомым и своими страхами трудно устоять.
Да и мешает это что-то под кроватью. Пыхтит, возится, спать не даёт. "Явление, аль знамение какое", нам, простым смертным не понять.

Так в жизни небогатого калужского помещика появился Трезор. Настоящий. Не дух. Друг верный.
Так сверхъестественное вошло в его простую жизнь.

А на это так никто ответа и не придумал.

Мистический рассказ о любви девушки-призрака (вампира? мистической птицы? больного воображения?) к смертному.

Не скажу, что захватило дух, или было ооочень  интересно. Но Тургенев мне всегда нравился. Он умел красиво писать и интриговать читателя.
А тут ещё и путешествия по ночной Европе: Рим, Петербург, Париж... Не призрак, а какой-то реактивный самолёт.

Честно говоря, смысл этого рассказа ускользнул от меня, как Эллис от предмета своей страсти. Но это неважно. Красота рассказа поразила настолько, что я не особо вникла в его суть.

"Что такое Эллис в самом деле? Привидение, скитающаяся душа, злой дух, сильфида, вампир, наконец? Иногда мне опять казалось, что Эллис — женщина, которую я когда-то знал..."

События, которые в 19 веке притягивали читателей своей таинственностью, в 21 веке отталкивают своей глупостью. Я не прониклась душевными порывами Клары и Якова, не оценила их высокие чувства, не ужаснулась трагедии. С высоты сегодняшнего дня никакой мистики в повести нет. Есть роковая встреча двух психически неуравновешенных людей.

Она: Дважды мельком увидела молодого незнакомца. Назначила ему свидание, на котором они перебросились лишь парой туманных фраз. Разговор не задался. Из этих незначительных встреч нафантазировала себе неразделённую любовь и, сочтя себя отвергнутой, через несколько месяцев публично покончила с собой.

Он: До 25-ти лет жил затворником, общаясь в основном с пожилой набожной тёткой. Оказался в "обществе", заметил удививший его пристальный взгляд странной артистки. Через некоторое время получил от неё записку с просьбой о встрече. Раздосадованный неподобающим, по тем временам, поведением девушки потребовал от неё объяснения. Она поспешно ушла, а через несколько месяцев отравилась. И знаете, что он сделал?

Впрочем, не буду пересказывать повесть целиком. Отмечу лишь, что искренне рада, что это произведение Тургенева не преподают в школе. Оно, конечно, заинтересует, и обсуждать его будут гораздо активнее, чем "Отцов и детей", но боюсь, что найдутся впечатлительные подражатели. У меня описанные события вызвали лишь неприязнь из-за надуманности страстей. Кто-то, вслед за Кларой, может, конечно, воскликнуть: "Ах, вы ничего не поняли..." Возможно. Просто нравы сейчас сильно изменились. Повесть входит во 2-й том изданной в 1999 году антологии "Русская готическая проза".

Само название произведения завлекает, в чем же странность?
А странности заключаются в человеческой психике.

И вот предлагают ему увидеть мертвых. Немного страшно, но в с другой стороны и интерес, как же так, и что на самом деле произойдет.
Но странная история только начинается, ведь Василий юродивый не так прост, как кажется, и каким то случайным образом у него в услуженении оказывается помещичья дочь Софья.

Странность истории на мой взгляд касается прежде всего в религиозной жертвенности, которую так пропагандировала Софья.
Рассуждения автора о неприятии и непонимании того, как и почему богатая девушка бросает все ради прислуживания юродивому, но это неприятие поступков никак автором не осуждается, ведь это их призвание и каждый человек движется своим путем.
Истории жизненного выбора всегда актуальны, прочитав одну из них, задумайтесь о том, что есть ваш путь.

Когда мы берём в руки новую книгу, то едва ли знаем, что нас ждёт. Будет ли это наслаждение от читательского полёта, "продирание" сквозь дебри чужих мыслей или монотонное и усыпляющее постукивание маятника. Часто чтение перестаёт быть наслаждением, превращаясь в труд. И бывают минуты, когда тебе не хочется трудиться, а хочется просто получать заслуженное удовольствие. И на такое настроение, думаю, у каждого читателя припрятаны на полке свои сокровища, терпеливо ждущие момента, когда им снова можно будет порадовать своего хозяина.

Да, у меня тоже имеются таковые. Например, два высоких тома Тургенева с избранным про любовь. И вот, настал тот самый вечерний час, когда надоело трудиться над неподходящим для меня литературным сочинением и рука потянулась к первому тому. Беру, открываю и передо мной повесть "Фауст". И сразу несколько интересных совпадений. Недавно прочитанный рассказ про Гёте и его последнюю любовь с написанием отзыва. Это знак - думаю я и начинаю в очередной раз перечитывать повесть. Тургеневская девушка здесь по имени Вера Николаевна - ещё одно воспоминание, вернее два. Куприн и его "Гранатовый браслет" и моя покойная тётя, которую тоже звали Вера Николаевна. Красивое сочетание имени и отчества, передающее суть их женского образа. Чётко очерченные границы слов, словно гранитный монолит, и прямая несгибаемая осанка. А также надёжная оболочка, создающая впечатление холодной, закрытой личности, ревностно хранящей покой своего внутреннего мира и целостности натуры. Да, всё так и есть. Все три женщины, в моём восприятии, именно этим и схожи.

"Ты как лёд: пока не растаешь, крепка, как камень, а растаешь, и следа от тебя не останется." Таким напутствием предостерегала мама свою дочь, запрещая читать ей всё поэтическое, которое приятно, позволяя лишь только то, что полезно. Мама давно покинула этот бренный мир, а дочь всё продолжала следовать её заветам. И ни замужество, ни рождение троих детей, двое из которых скоропостижно умерли, не могли разрушить эту надёжную оболочку безмятежности и душевного покоя Веры, которую мама много лет бережно охраняла и укрепляла.

Но в этом мире от всего не уберечься, сколько соломки ни стели. От себя не убежишь, если под ледяной маской непроницаемости живёт живая душа, которая просто спит, убаюканная заботливым родительским крылом. Человеческие страсти нужно впускать в душу постепенно вместе с потоком своей жизни, дружить и расти вмести с ними, преображаясь под их влиянием. Но тут материнская ошибка, и перед нами картина чудесного и скоропостижного превращения нераскрывшегося бутона в прекрасный цветок невиданной красоты, источающий божественный аромат :

"Удивительное создание! Проницательность мгновенная рядом с неопытностью ребенка, ясный, здравый смысл и врожденное чувство красоты, постоянное стремление к правде, к высокому, и понимание всего, даже порочного, даже смешного — и надо всем этим, как белые крылья ангела, тихая женская прелесть... Да что и говорить! Мы много читали, много толковали с ней в течение этого месяца. Читать с ней — наслаждение, какого я еще не испытывал. Точно новые страны открываешь. В восторг она ни от чего не приходит: все шумное ей чуждо; она тихо светится, вся, когда ей что нравится, и лицо принимает такое благородное и доброе... именно доброе выражение. С самого раннего детства Вера не знала, что такое ложь: она привыкла к правде, она дышит ею, а потому и в поэзии одна правда кажется ей естественной; она тотчас, без труда и напряжения, узнает ее, как знакомое лицо... великое преимущество и счастие!"

Но, как известно, у тургеневских девушек никогда и ничего не бывает наполовину или не до конца. Чашу любви они испивают до дна, смиренно или самоотверженно отдаваясь этому чувству и судьбе, засим изменившейся. А судьба эта, увы, часто беспощадна при таких - то натурах. Но мы же не выбираем какими родиться в этот мир. А они рождаются таковыми, они все разные, но утончённость и ранимость не самые главные качества этих героинь. Видимая хрупкость их натур прикреплена к мощному внутреннему стержню, который конечно не гибок, а от того часто ломается. Тургенев их не выдумал, они на самом деле есть среди живых, он просто написал о них много повестей. Вера одна из них, а в моих отзывах уже вторая после Аси. И её стремительное преображение при такой глубине чувств, а также благоговении перед матушкой, которая даже после своей смерти не отпускала свой контроль, обернулось трагедией, потому что есть в природе явления, например, огонь, обращаться с которыми нужно очень бережно...