Темные аллеи

Ну, прости за непрошеный совет — и да хранит тебя Никола-угодник со всеми присными его!

По дороге из Москвы в Тулу спокойно грустил: вот опять я дома, а зачем? Вспомнил Натали — и подумал: да, та любовь «до гроба», которую насмешливо предрекала мне Соня, существует; только я уже привык к ней, как привыкает кто-нибудь с годами к тому, что у него отрезали, например, руку или ногу…

- А плед зачем?

• Глупый. Нам же будет холодно.

Женщины никогда не бывают так сильны, как когда они вооружаются слабостью.

Он знал, что это были слезы по молодости, по тому счастливому лету, что однажды выпадает в жизни каждой девушки..

- От весны, должно быть, грустно. К старости, да еще холостой, мечтательной, становишься вообще гораздо чувствительнее, чем в молодости.

Сон женщины, желанной вам, все ваше существо влекущей к себе, - вы знаете, что это такое! И вот я в первый раз в жизни увидал и почувствовал его...

...Дети так же внимательны и любопытны к новым лицам, как собаки к незнакомым собакам.

- Не могу же я век тут жить...
Она слушала и соглашалась: да, да...

• Не могу же я взять тебя с собой...

• Почему?

- Никто в жизни не будет так любить вас. Вот вы в меня влюбились, а я будто и сама в себя влюбилась, не нарадуюсь на себя... А если вы меня бросите...

Ночь кажется бесконечной и сладкой - тепло постели, тепло старого дома, одинокого в белой тьме несущегося снежного моря...

Как он мог, уезжая, вспоминать ее только случайно, забывать ее милый простосердечный голосок, ее то радостные, то грустные, но всегда любящие, преданные глаза, как он мог любить других и некоторым из них придавать гораздо больше значения, чем ей!

Эта близость, обоюдная, совершилась и уже ничем в мире расторгнута быть не может, и он навеки унес ее в себе, и вот эта необыкновенная ночь принимает его в свое непостижимое светлое царство вместе с нею, этой близостью...

Есть нечто совсем особое в теплых и светлых ночах русских уездных городов в конце лета. Какой мир, какое благополучие!

Потом стали обозначаться в светлеющем небе чёрные сучья, осыпанные минерально блестящими звёздами.

Невысокий, плотный, немного сутулый, грубо черноволосый, темный длинным бритым лицом, большеносый, был он и впрямь совершенный ворон.

Вот он просыпался утром, и первое, что ударяло ему в глаза, было
радостное солнце, первое, что он слышал, был радостный, знакомый с детства
трезвон деревенской церкви -- там, за росистым, полным тени и блеска, птиц и
цветов садом; радостны, милы были даже желтенькие обои на стенах, все те же,
что желтели и в его детстве. Но тотчас же, восторгом и ужасом, всю душу
пронзала мысль: Катя!

Те, кого она ещё не раз любила в жизни,говорили,что нет ничего милее этого шрама,похожего на тонкую постоянную улыбку

В Париже ночи серые, тёмные, розовеет мглистое зарево на непроглядном небе, Сена течёт под мостами чёрной смолой, но под ними тоже висят струистые столбы отражений от фонарей на мостах, только они трёхцветные: белое, синее и красное - русские национальные флаги.

Полюблю, если заслужите.