Палач из Галиции

Капитан дико устал и враз постарел. Всю войну думал, дескать, вот дойдем до Берлина, додавим фашиста в его собственном логове и заживем всей страной нормально. И что? Где она, нормальная жизнь?

Из Бежан поступили неутешительные сведения. Жители села в шоке, сотрудничать с Советской властью никто не хочет. Возмущенная толпа обступила здание поселковой милиции. Люди взбешены. Мол, вы защищайте нас или проваливайте к чертовой матери. Не нужны нам такие начальники.

Бабула исподлобья разглядывал свое войско, дислоцированное в базовом лагере, устроенном посреди Хованского леса. Предателей и колеблющихся тут не было. Остались только люди, готовые идти с ним до конца. Они стали какими-то роботами, готовыми убивать направо и налево.

Он не чувствовал страха. Делай свое дело, а потом решишь, насколько дорога тебе жизнь.

Старый добрый мат, снижающий болевые ощущения.

Да Алексей уже все мозги в ветошь стер!

– Работали прирожденные убийцы, – заявил Газарян. – Охрану резали, как цыплят. Приставили часовому нож к горлу, тот и сделал, что они хотели, попросил надзирателя открыть, по нужде, например. Слабость проявил боец, испугался. Но это его не спасло. Бандиты спокойно спустились в подвал и убили всех, кого хотели. Резали мастерски, твердой рукой.

В директивах ОУН, спускаемых в низы, было ясно сказано, что в случае провала, окружения и тому подобных необратимых неприятностей всем членам групп вооруженного сопротивления положено умереть.

Он слышал превеликое множество подобных историй. У каждого свое горе. Люди пережили немыслимое.

Сотрудники морга получили приказ зарывать тела бандеровцев в общих могилах, при этом не ставить никаких табличек. Их хоронили как собак.